Любовница. По осколкам чувств

Изнутри до крови прикусываю щеку, чтобы только не заорать в голос от обиды и разочарования.

— И когда ты собирался сказать мне, что развода не будет?"

"Зажимает двумя пальцами переносицу, будто бы я чрезвычайно ему опостылела своими дурацкими вопросами. Вздыхает. Вскидывает на меня глаза и режет холодным, равнодушным взглядом по оставшимся в живых нервным окончаниям.

— Когда-нибудь, — пожимает плечами, а я незаметно щипаю себя, потому что поверить не могу в то, что не сплю и всё это не страшный кошмар.

Но, увы и ах. Я здесь — разбитая и униженная, сижу на жалких качелях, пока меня равнодушно полирует взглядом мой персональный мучитель.

— Вот как? — грустно улыбаюсь и ловлю ментальный удар в живот. — Значит ты просто ждал, когда я тебе приемся, да? Ты банально тянул время?

Затаив дыхание, жду хоть какую-то реакцию на свои слова, но вскоре понимаю, что её не последует. Данил молчит и это для меня знак, что он заочно согласен с каждым моим словом.

Чудовище!

— Я думаю, нам больше не о чем разговаривать, — словно робот, выталкиваю я из себя слова.

— Уверена?

— Да. Я ухожу от тебя.

— М-м… да неужели?

Киваю, потому что горло перехватывает раскалённая когтистая лапа горечи и отчаяния.

— Всё в жизни проходит, Лера. Пройдут и твои обиды. Но, скажи, пожалуйста, что ты будешь делать, потом? Когда психи сойдут на нет, мозги встанут на место и начнётся эндорфиновая ломка?

— Я буду жить, Данил. Дальше… А ты иди к своей бесценной жене, которой ты так отчаянно дорожишь.

И вот тут наконец-то нас обоих прорывает. Его, потому что правда всегда колет глаза. И мне, потому что я наконец-то увидела настоящего Данила Шахова. В реальной, мать его, красе!

— Ладно, девочка моя. Ладно. Только давай сразу, на берегу проясним ситуацию. Я вот такой. Женатый. И этот статус никогда не изменится. Но открой уже свои красивые глазки! Моя законная супруга — это всего лишь вынужденная история.

— А ваши общие дети тоже будут вынужденной историей, Данил? — горечь мгновенно разливается у меня во рту, потому что я была таковой для своего родного отца.

— Какие, блядь, дети? — рычит мужчина и раздражённо рубит рукой воздух.

— Те, которых ты так старательно пытаешь заделать своей жене! — интонации предательски срываются в отчаяние, но мне их уже не удержать. Слишком горько. Слишком!

— Очнись, Лера! Ты — моя желанная женщина.