Ведьма и тьма

Калокир пятился, выглядывая из-за окованного обода длинного каплевидного щита, рука разила сама. На Калокира насел воин с копьем, сделал выпад. Патрикий успел уклониться от острого жала, резко рубанул мечом, срезав наконечник. Но удар древком был все же силен, щит дрогнул, а с другой стороны кто-то резко ударил его по клинку, да так умело, что рукоять выскользнула из руки."

"Этого еще не хватало – остаться безоружным! Пришлось укрываться за щитом, надеясь на защиту своих, да отступать, не убыстряя шага, не разрывая стену щитов, о которую разбивались наскоки гоплитов.

Неожиданно на Калокира навалился сражавшийся рядом русич. Он хотел было поддержать его, но тело уже сползло на землю, в шеренге образовалась брешь. Калокир успел наклониться и подхватить чье-то оружие: скользкая от крови рукоять топорища уверенно легла в ладонь. Секира показалась неожиданно тяжелой, но чтобы держать противника на расстоянии, годилась как нельзя лучше. Между тем они уже вышли за пределы лагеря, пятились ко рву. Падали, но продолжали держать строй. А тут и свои помогли меткими стрелами со стен крепости, ромеи валились, как созревшие плоды.

В какой-то миг Калокир бросил щит и со всех ног кинулся в ров, а затем с разбега влетел на противоположный склон и помчался к воротам, словно земля под ним горела. И только когда оказался за массивными створками ворот, перевел дух и огляделся. Следом вбегали воины его отряда, многие несли на плечах мешки и тюки, а охранники уже принялись запирать ворота.

Отдышавшись, Калокир сразу стал спрашивать, сколько провианта удалось добыть. Выходило – немало. А сколько людей потеряли за время вылазки, сосчитают потом.

Рядом возник Тадыба, протянул херсонесцу ковш с водой. Самое оно! Пока Калокир пил, Тадыба принял из его рук окровавленную секиру.

– Дарины нашей оружие! Выходит, порешили девку? Ох, жаль, видят боги, как жаль! Отменно рубилась поляница вышегородская. Да и ты никак ранен, ромей?

Калокир только теперь заметил, что нога вся в крови, в сапоге хлюпает.

В горячке схватки и когда бежал, спасаясь, ничего не замечал, теперь же увидел порез от колена почти до бедра. Кожа висела лохмотьями вместе с плотной простеганной штаниной. Надо бы промыть рану и перевязать, но позже, позже. А пока стал спрашивать, что у Центральных ворот, как справился Инкмор? Удалось ли уничтожить осадные орудия?

– Горят махины проклятые, горят, – успокоил Тадыба.