Любовь со всеми удобствами

– Это?! – Катерина схватила Клауса под руку. – Это, между прочим, жених! Вот!

– Ох, невелика разница, – нашелся писатель, и его правый глаз нервно задергался.

– Разница есть, да будет вам известно, сухарь вы разэтакий! И еще какая! И нечего мне подмигивать! – Катерина развернула Клауса в другую сторону и пошла с ним прочь.

Карпатов застыл в изумлении, она в очередной раз обвинила его в домогательствах. Это он-то ей подмигивал?! Да у него на нервной почве от общения с ней скоро начнется настоящее сумасшествие.

Он возмущенно поглядел вслед уходящей парочке и тут же подхватил за талию первую попавшуюся девицу.

– Что, красавица, ухнем?! – И Карпатов потянул ее к костру.

Катерине не пришлось услышать песни, которые пели незамужние девушки, не увидела она, как они бросали в воду венки и просили реку прибить их к дому будущего мужа, не услышала она стенания Матрены, что в ее молодости все пели активнее и бросали венки гораздо дальше.

Двое мужчин, испытывающих к ней не слишком благостные чувства, это уже перебор. Ладно бы, один Захар, кстати, хорошо, что он был на празднике не один, а со своей девушкой. Но вынести вдобавок к нему нудного и вредного писателя – это уже точно перебор.

Тот покивал головой, вряд ли поняв, скорее всего догадавшись о ее намерениях, и пожелал Катерине спокойной ночи. Она чмокнула Клауса в щеку и забежала в дом. Немец потоптался немного у крыльца, но настаивать на внимании Катерины не стал. Та поглядела на Клауса в темное окно, она не стала включать свет, перед этим требовалось занавесить окна, а когда фигура ухажера скрылась за забором, вздохнула.

Итак, один мужчина признался ей сегодня в любви. Получилось у него это вполне искренне, если не считать напора чувств, которые вызвал прыжок через огненную твердь искрящихся березовых головешек. Сказал, правда, на непонятном ей языке, но Карпатову можно доверять, она по его лицу видела, насколько он растерян от услышанного. Карпатов не успел соврать, он перевел точно.