Любовь в академии

Записи с кристаллов прекрасного компенсировали отсутствие выездных практик, на которые первогодок до первых экзаменов брать было не принято. Магистр Лорини повидал немало и теперь щедро делился этими знаниями. О своем положении он поведал предельно откровенно, чтобы я не собирала сплетни от других. Маг льда был пленником юга, но работа в академии подарила ему интересную жизнь, которой он был доволен.

На лекциях, затрагивающих историю Альтаса, Лорини скупо перечислил события, потрясшие этот мир двадцать лет назад, и сосредоточился на последствиях.

Я узнала, сколько новых государств образовалось на территории бывшей единой империи, кто ими управлял и какие отношения связывали нынешних правителей. Вот так первые лекции по географии сменились уроками истории и политологии. Конечно, магистр Лорини так их не называл. Я сама систематизировала сведения, которыми он меня заваливал. Особое внимание пришлось уделить тому, что здесь называлось магическим правом, включающим как письменные сделки, так и устные клятвы. "

"Радовали меня и успехи моей группы. Адепты Третьего факультета больше не напоминали безмолвные зашуганные тени и научились давать отпор задирам с факультетов разрушителей и защитников. Отчасти это была заслуга их кураторов. После первых же успешно написанных тестов по теории аур и магическим источникам я зачла штрафникам-старшекурсникам отработку и освободила от шефства над новичками.

Изучение ментальных щитов продвигалось бодро. Вот как выгнал всех магистр Лорини на тренировочную площадку, как заставил ставить щиты при помощи отобранных основ для визуализации, так и стало ясно, что с той же кастрюлей не побегаешь.

Даже шкатулки и коробочки, выбранные одногруппниками, мешали избегать неожиданные препятствия, вроде магического капкана или обычных ям. Некоторые препятствия были настоящими, остальные — наведенным мороком, от которого можно было отгородиться простейшим надежным ментальным щитом. Так что освоившие щиты экономили силы и проходили трассу быстрее и с меньшим количеством штрафов.

Мой интерес к щитам был обоснован еще и тем, что они успешно подавляли стихийную эманацию. Теперь я, едва почувствовав признаки нежелательного эмоционального шторма, мысленно пряталась в своей спальне и начинала представлять, как хорошо и уютно было бы очутиться в комнате, о которой я вспоминала с тихой грустью. Моя спальня была частью моего прошлого, в котором папа был живой, а мама была рядом.