Любовь с уведомлением

Я уже с Оксаночкой провела беседу – нам нужен второй внук, который будет податливым и в силу возраста не сможет вырваться из моих объятий. А там, надеюсь, и ты нас порадуешь.

– Мам…

– Порадуешь же? Хоть когда-нибудь?

Чувствую себя неуютно, потому что от тона матери босса даже у меня сердце ухает куда-то в пятки. Будто вопрос адресован мне, а не смущённому сыну.

– Обязательно, – целует её руку. – Только давай поговорим об это завтра, ладно?

– Ладно. Наслаждайтесь. Дашенька, вы в особенности.

А через десять минут, после третьего звонка, начинается представление, и я уплываю в мир фантастических голосов, забывая обо всём.

Глава 21

Илья

Даша поглощена действием, происходящим на сцене. Восторг в её глазах неподдельный и искренний, подкупающий и обескураживающий. Никогда не видел кого-то, кто настолько влюблён в оперу. Мама с детства приучала нас к прекрасному, но если Влад поддавался и был способен стойко вынести даже балет, то я относился к этому, скорее, как к обязаловке.

Реакция матери на Дашу насторожила. Она давно свыклась с бесконечной вереницей женщин в моей жизни, запомнив лишь Эмму, отношения с которой продлились почти год. Но и к ней тёплых чувств мама не питала, создавая видимость доброжелательного отношения.

Даша вызвала интерес, что мгновенно отразилось в интонациях и множественных пожеланиях, а взгляд матери, направленный на нас из соседней ложи, и вовсе вызывает опасения. Мама – человек эмоциональный и открытый, практически не способна сдерживаться, если что-либо вызывает её восхищение.

Дарью она видит впервые, о том, что происходит в плане личном, не знает никто, а в разговоре с братом я был достаточно аккуратен, чтобы не вызвать подозрений, которые пока являются лишь помехой.

Сейчас она словно отгородилась от всего мира, сосредоточившись на представлении. Уверен, если трёхтонная люстра девятнадцатого века рухнет на партер, она не оторвёт взгляда от сцены.