Любовь по расчёту

Молли приготовила яблочный пирог и лепешки. Кловер испекла два каравая хлеба и с помощью Молли сварила небольшой горшочек ежевичного варенья. Агнес разыскала в уголке Мейбл Клеммонс и немедленно завела с ней разговор. Кловер была рада, что ее матушка нашла себе здесь приятельницу, но она была слегка-удивлена, что ею оказалась Мейбл, которая своей прямолинейностью и грубоватостью сильно отличалась от Агнес с ее утонченными манерами. Скрипачи заиграли веселую мелодию, и Баллард потащил свою возлюбленную в центр зала на шумный сельский танец.

Она оказалась сразу же вовлеченной в головокружительную череду оживленных танцев и бесконечных знакомств. Было невозможно запомнить все имена и все мелькавшие перед ней лица. Когда Баллард увлекся обсуждением разведения лошадей с неким лысеющим джентльменом по имени Честер Таттл, Кловер ускользнула, чтобы наконец немного перекусить. Подойдя к столу, она увидела, что Мейбл сидит в одиночестве, и решила составить компанию пожилой даме. Но не успели они завести разговор, как вернулась матушка Кловер.

— Где ты была? — поинтересовалась она у матери."

"— Мне нужно было ненадолго уединиться, — ответила Агнес и недовольно посмотрела на дочь, задающую бестактные вопросы при посторонних.

— И где же это уединенное местечко? — спросила Кловер, игнорируя осуждающий взгляд матери. — Вдруг мне тоже понадобится?..

— На улице.

— Разрази меня гром, — удивленно проворчала Мейбл, глядя через зал. — Колин Дуган со своим выводком.

Кловер оглянулась, чтобы увидеть тех, на кого указала Мейбл, как вдруг услышала глухой стук.

— И часто с ней такое бывает? — спросила Мейбл, глядя на лежащую без чувств Агнес. — Если так падать, можно разбить себе голову.

— Я только однажды видел, как миссис Шервуд упала в обморок, — сказал Ламберт, — а я знаю ее вот уже два месяца. Она потеряла сознание, когда Кловер сообщила, что выходит замуж за Балларда и все они уезжают в Кентукки.

Мейбл разразилась хриплым смехом, и Кловер возмущенно посмотрела на даму. С помощью Молли она, старательно обмахивая мать веером, усадила ее на широкую церковную скамью. Агнес потихоньку приходила в себя.