Любовь пирата

Неужели мне нельзя выходить хотя бы ненадолго! Ты можешь следить за мной!

Тристан, вздохнув, откинулся на стуле.

– Мне нужно управлять судном. Не могу заниматься делом и беспокоиться за твою безопасность. Кроме того, матросы все равно не будут глаз с тебя спускать. А что касается жары, открой иллюминатор.

– Задвижку заклинило, капитан! – дерзко ответила Беттина.

Поднявшись, Тристан подошел к иллюминатору и легко открыл его.

– Кажется, ты не так сильна, как считаешь, малышка. Ну а теперь, как насчет прогулки?

Не отвечая, Беттина поднялась и вышла из каюты, не дожидаясь Тристана.

Остров был залит лунным светом, вдали виднелись очертания гор, но город показался ей обычным портом, не обладающим той экзотической красотой, которую девушка ожидала увидеть в Новом Свете. Правда, ночью трудно было что-нибудь разглядеть.

А ночь была прекрасной, теплой, созданной для любви. Беттина подумала, что на Сен-Мартене ее ждет много таких ночей, и оставалось только надеяться, что она сможет найти там любовь – любовь, которая излечит ее от воспоминаний о пережитом кошмаре.

Почувствовав, что Тристан стоит сзади, Беттина глянула вниз и увидела сильные руки, сжимавшие поручни по обе стороны от нее, не давая возможности ускользнуть. Он стоял так близко, что она ощущала жар его тела; горячие губы прижались к шее.

– Почему ты солгал, когда говорил, что матросы «Песни ветра» мертвы?

Тристан тихо рассмеялся и, обвив руками талию девушки, еще крепче прижал ее к себе.

– Сама хотела верить самому худшему обо мне, к чему лишать тебя такого удовольствия, ведь это все, что тебе осталось. Прости, что разочаровал, но я вовсе не головорез, каким ты меня считаешь.

– Но ты пират! – воскликнула Беттина, поворачиваясь лицом к Тристану."

"– Не совсем. Тут я снова должен разочаровать тебя. Я капер с английским патентом и преследую только испанские суда, перевозящие в Испанию золото. Знаешь, каким путем оно получено, Беттина? – внезапно похолодевшим голосом спросил Тристан. – Испанцы поработили население Карибских островов, держали людей впроголодь, избивали до смерти за любую провинность.