Любовь на сладкое

Альберт опрокинул на Вику официантку с подносом, на котором были тропические соки и газировка. Девчонки моментально начали пахнуть колой, а гавайская рубаха Альберта окрасилась в цвет Гавайев.

— Пардон, девочки! — ни на секунду не переставая улыбаться, крикнул Дудкин. — Я скоро вернусь. Не скучайте без меня.

— Откуда этот дебил? — кратко спросил Морозов, помогая Вике снять тунику. — Я его в песок закопаю! Если вернется.

Альберт не возвращался. Не сказать, что от его отсутствия в эти пятнадцать минут кто-то страдал.

— Может, он уплыл в нейтральные воды?

Словно в ответ Ярику откуда-то слева раздался зычный крик о помощи и звуки, похожие на удары головой о дерево.

— Люди! Спасите!

Вот тут все и всполошились. Даже Жаров вскочил, отлепив от себя блондинок.

— Оттуда кричат! — Луиза показала на деревянную постройку в псевдорусском стиле. — Это же туалет.

Через минуту вся компания в полном составе стояла у деревянной двери.

— Это что еще за джинн из бутылки на волю просится? — съязвил Холодов.

— Тут замок в туалете заклинило. Выйти не могу!

— Кажется, наш капитан забаррикадировался в рубке, — не унимался Ярик. — Ну что, спасем человека с «Титаника»?

— Можно и так оставить, — кивнул Морозов. Хотя сам уже стал разминать плечи.

— Вытащите меня! А?

Мы с белобрысым, переглянувшись, дружно навалились и выломали непокорную дверь туалета.

Блондинки защелкали камерами телефонов. И я их не виню — тут было на что посмотреть.

— Девчонки! — Альберт ринулся было к одной из них, не заметив, что зацепился своими плавками за острый деревянный выступ.

Треск, громкое «ой!» Любы и Туевой и… лопнувшая резинка на малиновых плавках.

Голый зад Альберта.

— Да, это явно не оружие массового поражения, — со знанием дела заметила одна из блондинок, стоящая лицом к Дудкину.

— Обещанную концертную программу и живую музыку уже можно не начинать, — сказал Холодов Скалке, нежно прикрыв ей глаза ладонью. — У артистов так все равно не получится.

Кто-то из парней кинул Альберту полотенце.

— Спасибо!

Дудкин вытер вспотевшее лицо и бросил полотенце обратно. И продолжил спокойно стоять с голым задом.

— Песец! — прошептала Люба. — Сгорит же на солнце. Сейчас ведь самое пекло.