Любовь на сладкое

— Ты ставил на ней свои психологические опыты! Поэтому она и свалила со мной в Москву!

— Она свалила, потому что обиделась из-за бреда двух дурных баб! Ладно, перерыв. Надо отлить.

Резко перестраивается вправо и съезжает на обочину.

— Серьезно? Здесь? — Киваю на кромешную тьму справа — никаких фонарей уже нет. даже не понятно, что за окном: то ли пролесок, то ли овраг. — Не продержишься хотя бы до заправки? Они здесь как грибы возле дороги.

Холодов чертыхается, но возвращается обратно на трассу. Молча проезжаем еще километров пятнадцать, когда я получаю СМС от Оксаны.

Еще как важно!

«Спасибо. А Журавлев?»

«Свалил в ночь».

«Отлично».

«Ну пока!»

— Хорошие новости? — Никогда нельзя надеяться, что Холодов замолкнет надолго.

— Отличные. Заправка впереди. — Показываю ему на знак. — Облегчись.

— Хлев какой-то. — Холодов брезгливо поморщился, но все-таки вылез из тачки. — Я сейчас. А ты? Ехать еще долго.

— Потерплю.

Заправка доверия не внушала, но Ярик чуть ли не бегом направился к магазину, внутри которого должен быть туалет.

Я их сначала услышал, а увидел, когда они с грохочущей из открытых окон музыкой подъехали почти вплотную к магазину, наплевав на знаки, запрещающие парковку. Две тонированные старые «девятки» и один убитый «мерс».

Насчитал шестерых крепко сбитых невысоких парней и четырех девчонок. Может, и больше, освещение не сказать чтобы качественное.

Четверо зашли в магазин, двое остались на улице… Ладно, не мое дело.

Он выходит не один, с тремя парнями, о чем-то споря. Недолго. Совсем недолго.

Тот, что ближе всего стоял к Холодову, внезапно выбросил кулак вперед. Недостаточно быстро — Ярик увернулся. Второй оказался точнее, но за это тут же поцеловал асфальт.

Выскакиваю из тачки, не забыв выдернуть ключи. Девчонки визжат, а Холодов уже махается один со всеми.

Уже не один…

— И правда, запоминающийся день. — Ярик вытирает кровь с разбитой губы, но она все равно продолжает течь.

— Полпервого. — Стараюсь держать голову прямо, чтобы не долбануться о дверь полуразбитой полицейской «газели», на которой нас всех везут в отделение. — День только начинается. И теперь непонятно, когда доберусь до Волгограда.

— Ну с такой рожей тебе только в обезьянник, не надо пугать Любовь, — оскалился Холодов. — Кстати, спасибо.

Замолчал. Я тоже молчу. Собственно, мог и не говорить.