Любовь на сладкое

Меня с любопытством рассматривали, правда с вопросами никто не лез. Здесь блондинка Тамара, которую я видела в аэропорту, она вроде обрадовалась, увидев меня. Напротив нее сидит худенькая высокая девушка с тонкими чертами лица, ее обнимает здоровый такой светловолосый бугай. Рядом еще несколько незнакомых мне ребят, по виду — ровесники, ну может, на год или на два старше.

Янка обнимается с незнакомым мне брюнетом, о чем-то тихо с ним переговаривается. Вот она как раз на меня внимания не обращает, словно мы незнакомы.

Ксения тоже помалкивает, крутит в руках полупустой бокал.

— Значит, это с тобой Марат чемоданами в Шереметьево поменялся, — нарушает затянувшуюся паузу бугай. Лицо у него вроде простое, а взгляд цепкий. — Как в анекдоте.

— Не думаю, что Любе было смешно обнаружить чужие вещи вместо своих, — за меня отвечает Марат. — Да и со мной такое впервые.

Он пристально смотрит на Холодова, который, ни капли не смущаясь, обнимает свою блондинку. А потом смазливый хам обращается ко мне:

— А ты до этого путала чемоданы, Люб?

— Я? Нет, конечно.

— Забавно. Получается, ваши чемоданы наконец лишились девственности. Поздравляю!

Двусмысленно как-то прозвучало, я уверена, он специально так сказал! Кажется, кто-то хмыкнул, а я почувствовала, что начинаю мучительно краснеть. На Марата боюсь посмотреть. Так неловко!

— Спасибо, Яр. — Голос у него напряженный. Бухтияров зол, но, похоже, не на меня. — В следующий раз я прослежу за поведением чемоданов. Но прежде всего буду смотреть, чтобы тебя рядом не оказалось.

— Да уж постарайся!

— Не сомневайся!

Поднимаю глаза и замечаю, как нахмурилась Тамара. Худенькая девушка шумно выдыхает, закатив глаза вверх, а ее парня, похоже, сейчас разорвет от смеха. Даже Янка отвлеклась от своего молодого человека, с любопытством смотрит на Марата и Ярослава.

Какая кошка между ними пробежала?

— Мне пора, — говорю я тихо, едва слышно, но Марат сразу поворачивает голову на мои слова. — Девчонки меня, наверное, обыскались.

— Да, — чуть помолчав, соглашается, а потом бросает злобный взгляд на Холодова.

Меня? Ты?

Ноги словно приросли к полу, я не могу заставить себя встать с дивана.

«Я тебя провожу».

— Или все же останешься?

— Нет, нет.

Ноги ватные, я их просто не чувствую. Всегда так, когда он рядом. И неважно, пятнадцать мне или уже двадцать один.

С ним по-другому у меня не получается.

— Прости, пожалуйста, — быстро говорит Марат, едва мы отходим на несколько шагов от его кампании.