Любовь меняет все

Если Мегги хотела причинить ему вред, то все, что от нее требовалось, – это вести себя в том же духе, в каком она вела себя с ним все последнее время.

Колдер отщипнул крохотный кусочек. Блаженство. Самый вкусный ирис в его жизни. Признаться честно, он редко баловал себя сладостями, но это изделие могло составить гордость лучшего кондитера столицы. Но Колдер точно знал, что никто из его слуг не посмел бы ослушаться его приказа.

Но Дейдре могла."

"Колдер убрал сверток в стол. Эти две чертовки его доконают, и яд не понадобится! Колдер взял себя в руки и принялся читать пояснительную записку к новому проекту.

Прошел примерно час, за который работа не продвинулась ни на шаг. Колдер скосил взгляд на ящик стола, в котором лежало заветное лакомство. Невинная сладость, завернутая в грубую бумагу. У Колдера руки так и чесались достать конфету. Нет! Он не позволит манипулировать собой. Это наверняка ее рук дело. Она подговорила Маргарет подсунуть ему конфету, чтобы добиться от него чего-нибудь.

Манящий запах, обещавший неземное наслаждение, дразнил его, не давал думать ни о чем другом. Колдер быстро, словно украдкой, вытащил сверток из ящика, развернул и сунул в рот. Откинувшись на спинку стула и закрыв глаза, он блаженно вздохнул. Сливочно-шоколадная сладость медленно таяла на языке.

Не пропадать же добру! Колдер всегда был против напрасных трат.

Глава 17

Колдер приступил к завтраку как обычно – минута в минуту. И, несмотря на данные им накануне указания, за столом он был один.

– Фортескью, где ее светлость?

– Ее светлость еще…

– Ее светлость перед вами, милорд.

Колдер вскинул голову, услышав этот хрипловатый после сна, вкрадчивый голос. Дейдре действительно стояла в дверях, сонно прислонившись к дверному косяку.

Она потерла глаза ладонью и, разомкнув, наконец, сонные очи, произнесла, не скрывая досады:

– Господи, Брукхейвен, как можно завтракать в такую рань? Я на еду даже смотреть не могу.

У Брукхейвена перехватило дыхание.

– Во что вы одеты, миледи?

Дейдре в недоумении моргала.

– Вы велели мне наряжаться к ужину. Насчет завтрака никаких указаний не было.

Облаченная в наспех запахнутый шелковый пеньюар и нечто из полупрозрачного кружева под ним, со слегка растрепанными белокурыми прядями, рассыпанными по плечам, Дейдре всколыхнула воображение Колдера. Фантазия его уже буйно работала, рисуя смятые простыни и все прочее.