Любовь меняет все

Не надо обладать сверхъестественной проницательностью, чтобы узнать в Баскине идущего на дно неудачника, готового схватиться за любую соломинку.

И Вулф знал, что надо сделать, чтобы Баскин сам шагнул в пропасть.

В тот день Колдер присутствовал за ужином, мрачный и недовольный, как, впрочем, всегда. Дейдре на этот раз мало обращала внимание на хмурое настроение мужа. Баскин не выходил у нее из головы.

Мегги ела молча, опустив взгляд в тарелку. Дейдре решила, что это из-за того, что девочка все еще не пришла в себя после вчерашнего происшествия на фабрике.

Посчитав, что пока не время что-либо менять в отношениях в их тесном семейном кругу, Дейдре вернулась мыслями к самому пылкому из своих поклонников. Как ей следует поступить? Она могла бы отказаться принимать Баскина у себя дома, но что он такого сделал? Признался ей в вечной любви? Стоит ли карать юношу за романтические мечтания?

И все же Дейдре чувствовала себя виноватой, словно принимала участие в чем-то пошлом и грязном. Она лишь не могла понять, что именно заставляло ее чувствовать себя падшей женщиной.

Сидевший напротив Колдер с каждой минутой все больше мрачнел. Он весь день был как на иголках. Все его раздражало, даже то, чего он раньше никогда бы и не заметил. На свежевыглаженной рубашке он увидел подпалину, чай был отвратительный, а еда подана холодной! Прислуга женского пола, похоже, подняла против него восстание, и Колдер, кажется, догадывался, из-за чего.

Вчера он вел себя не лучшим образом. И знал об этом. В конце концов, он ведь не умственно отсталый.

И тут Колдер услышал стук.

– Леди Маргарет, юные леди не бьют ногами по ножкам стула, когда сидят на нем!

Стук прекратился. Колдер вернулся к своему прежнему занятию: доведению себя до состояния праведного гнева из-за поведения жены. Ей следовало бы гневаться, требовать от него извинений за вчерашнее. Она должна была не битьем, так катаньем заставить его уступить ей, но не вести себя так, словно он, черт возьми, и не человек вовсе, а предмет интерьера столовой!

Снова этот глухой стук.