Любовь к наследству прилагается

— А-а-а, — послышался оглушающий женский писк, а дальше все произошло так быстро, что я и сам не понял.

Я резко отпрыгнул в сторону, подскользнулся на мокром кафеле, инстинктивно вцепился в единственное что попалось мне под руку — в офигевшую Левандовскую. И потянул ее за собой. Удар, странный хруст и меня пронзила вспышка боли. Я выкрикнул, с силой сжимая кулаки.

— Царев, какого черта ты делаешь в женских душевых? Ты…ты…ты голый! — завизжала она, пока я из последних сил сдерживался чтобы не не заорать от боли, словно настоящая девчонка.

— Люба, — прохрипел я, — кажется, я сломал ногу.

— Что? — Левандовская мигом соскочила с меня, а я все так же лежал на полу, который кишел микробами, и не мог пошевелиться от боли. — О боже, боже, твоя нога… она… она вывернута. Я сейчас! сейчас позову на помощь.

— Люба! — выкрикнул ей вслед.

— А?

— Ты голая.

— Да-да.

Перед глазами мелькали черные точки и я был на грани обморока. Люба надела навыворот майку и натянула грязные спортивки.

— Левандовская.

— Что?

— Накинь на меня хоть полотенце, а? Не хочу светить своим хозяйством перед толпой зевак.

— Да, конечно, конечно, — испуганная девушка набросила мне на бедра белое полотенце и я заметил что в уголках ее глаз собрались капельки слез, а сама она вся дрожит. — Ты как, Кир?

— Все нормально, от перелома ноги еще никто не умирал.

— Хорошо, я ушла за помощью, а ты никуда не уходи.

Шутит что ли?

Люба сорвалась с места и с криком ""Помогите"" вылетела из помещения.

Десять минут спустя вокруг меня стояла толпа зевак и, пытаясь приободрить меня, начали бросать шутки на счет того, что мы с Лелвандовской зажгли так, что у меня отказали ноги. Класс, теперь все вокруг считают нас любовниками. Еще полчаса спустя меня, с полотенцем обмотанным вокруг бедер, позорно загрузили в карету скорой помощи, перед этим вколов щедрую долю обезболивающего. Не знаю как я вообще пережил этот ужас и не умер от жуткой боли. А ещё от стыда, потому что когда меня на носилках выносили из здания, полотенце позорно сползло на пол и около десятка моих подчиненных успели рассмотреть мое величие во всем его проявлении.

— Подождите, я с вами, — Люба забралась в машину, села рядом со мной и схватила меня за руку, переплетая наши пальцы. И мне полегчало. На самом деле полегчало.

— Теперь тебе придётся ухаживать за мной, — невесело усмехнулся я, смотря ей в глаза.

— Пожалуй, я смогу заменить тебя на работе какое-то время.