Любовь к наследству прилагается

Люба зло поглядывает в сторону авто, одаривает незнакомца легким поцелуем, машет рукой на прощание и забирается в салон, натыкаясь на мой разгневанный взгляд.

— Что?

— Ничего, — огрызаюсь и поворачиваю ключ в зажигании.

От моего взгляда не скрылись ни стройные ножки, обтянутые чёрным капроном, ни задравшееся платье, из-под которого виднеется кружево чулок. Сейчас бы развести эти ножки в стороны, стянуть трусики и….

Боже, о чем я только думаю? Это же Левандовская!

— У тебя платье задралось.

— А у тебя ширинка расстёгнута, — говорит будничным тоном, пристегивая ремень безопасности.

Мой взгляд опускается вниз, несмотря на то, что умом понимаю — это все лишь тупая шутка.

— Вот черт!

А нет, не шутка. Я так спешил, что забыл закрыть на замок свое хозяйство.

— А еще от тебя так воняет, словно ты всю ночь тусовался с бомжами, — Люба кривит свой вздернутый носик и опускает стекла.

— А от тебя так, словно ты обслужила за ночь десятерых клиентов, — жму на газ, вылетая на дорогу.

— Даже у тридцатидвух летних женщин бывает секс, Царёв, — довольно хмыкает она, а через секунду снова превращается в разъяренную фурию.

— Никому! — говорю слишком поспешно, не глядя в ее сторону.

— Да-да, конечно. У тебя язык как помело. Значит так, пока ты ехал за мной я все обдумала. Соберем селекторное совещание, скажем всем что Федор Александрович улетел в отпуск на несколько месяцев подлечить сердце и отдохнуть от суеты. В Альпы.

— У деда есть инстаграм?

— Конечно же у твоего деда есть инстаграм. А еще фейсбук и твиттер. Он шел в ногу с современностью.

— С ума сойти!

— А еще он каждое воскресенье ходил на танцы и даже обзавелся подругой.

— Не знал об этом.

Мне вдруг стало стыдно. И обидно. Раньше мы с дедом были очень близки, а сейчас его секретарша… ладно, его личная помощница, знает о нем больше чем я.

— Приехали, — выдыхаю, пытаясь не показать Любочке свое испортившееся настроение.

— Встречаемся в кабинете Островского через пятнадцать минут, мне надо переодеться.

Левандовская пулей вылетела из машины, виляя своими бедрами поднялась на крыльцо и скрылась за стеклянной дверью.