Любовь к наследству прилагается

Стою к нему спиной и задумчиво смотрю в окно, как вдруг начинается настоящий хаос. Пожарная сирена, дым и пламя. Я не знаю что делать. Хватать важные документы либо спасаться самой? На глаза наворачиваются слезы, дышать становится трудно, еще и Кир действует на нервы. Господи, что я скажу Федору Александровичу? Это ведь я отправила его подлечиться за границу, пообещав что все проконтролирую и без его присутствия ничего не случится. Меня затапливает отчаяние. Я даже не понимаю куда иду, силуэты людей мельтешат перед глазами, я кашляю от дыма и натыкаюсь взглядом на бледное лицо Федора Александровича, который в очередной раз сбежал с австрийской клиники.

Я не знаю как буду смотреть ему в глаза. Конечно, в пожаре нет моей вины, но все это время я чувствовала ответственность за компанию и сразу сказала ему, что идея с мнимой смертью для того чтобы Кир одумался и стал серьезней: самая ужасная из всего что только можно было придумать.

— Федор Александрович. вы только не волнуйтесь, вам нельзя, все будет хорошо! Это только с виду все плохо, но уверена, ничего серьезного не повреждено и мы быстро все восстановим, — успокаиваю мужчину, а сама чувствую слабость во всем теле и головокружение.

— Да, все будет хорошо. Все будет хорошо, Любочка, — бесцветным голосом произносит он держась за сердце.

— У нас тут мужчина без сознания, срочно кислородную маску, скорее всего отравление токсичным газом, — я оборачиваюсь на крики и замечаю неподалеку от нас лежащего на земле мужчину без сознания в дурацких синих мокасинах.

— Кир? Кир! — я срываюсь с места и забываю даже о своем плохом самочувствии. Федор Александрович не отстает, я падаю на колени рядом с мужчиной и с тревогой вглядываюсь в его белое, словно мел, лицо.

— Отойдите в сторонку, пожалуйста, — просят нас медики, но я не могу пошевелиться. Хватаю Кира за руку и переплетаю наши пальцы. Боже, только не это, он не может умереть. Пусть хоть всех девушек с экономического отдела в постель затащит, но главное, чтобы он был жив. — Девушка, отойдите, вы затрудняете работу медиков.

— Да-да, конечно. Он ведь выживет? Скажите, выживет? — со слезами на глазах хриплю я.

— Конечно, что с ним станется? Всего лишь надышался дыма, скорее всего, — паника вмиг отступает, я пытаюсь встать на ноги, но меня клонит назад.

— Любочка, ты в порядке? Может, тебе тоже стоит поехать в больницу? — подает мне руку Федор Александрович, смотря на то, как пожарные машины объезжают здание, чтобы начать тушить пожар.