Любовь к наследству прилагается

Я замечаю как расширяются зрачки Кира, он обводит взглядом мою фигуру и его кадык дергается.

— Кажется, у тебя грудь стала больше, — его голос звучит хрипло, я резко закрываю дверь перед его носом и упираюсь спиной о стену. Делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь совладать с быстро бьющимся сердцем. — Если тебе все еще интересно, то я решил с ним поговорить. Объяснить, что нас он не потянет. Но Мамаеву не понравился наш разговор. Он, кстати, обещал стереть нас с лица земли, сжечь заживо, так что не зевай по сторонам, Лвандовская, — с усмешкой говорит он, словно не понимает всей катастрофы, которую натворил.

— Отличный план, Царев, только ты не мог сначала дождаться какой-то информации, а потом размахивать кулаками? У нас на носу тендер и мне бы не хотелось иметь неприятности.

— Да не переживай ты так. К тому же, Мамаев всей душой почему-то уверен что дед на курорте в Австрии, так что к нам он точно не сунется.

— Хочется верить.

Какое-то время мы молчим, оставаясь по разные стороны двери, а потом я слышу отдаляющиеся шаги мужчины и с сожалением становлюсь под душ. А когда выхожу из ванной комнаты, в квартире кроме меня и котов никого нет. Остывший завтрак на столе — яичница с беконом, и стакан сока. Я не решаюсь прикоснуться к еде, лишь выпиваю сок, а потом решаю наконец-то сделать то, чего избегала все это время. Записываюсь на прием к врачу.

Я нервничаю.

Я неловко присаживаюсь напротив доктора и мнусь, не решаясь выговорить это вслух.

— Ну? Жалобы какие-то есть? — снисходительным тоном спрашивает меня Елена Петровна.

— Да. То есть нет. Я…я беременна. Что мне делать дальше? Нужно на учет стать? — я с силой впиваюсь пальцами в свою сумочку и чувствую как гулко бьется в груди сердце.

— Какой срок?

— Я не знаю…

— Ладно, тогда я задам вам несколько вопросов, а потом осмотрю, чтобы подтвердить беременность. Когда был ваш последний менструальный цикл?

Простой вопрос, но не тогда, когда ты совершенно не помнишь об этом.