Любовь и повороты жизни

Хотя, конечно, было странно приехать всей большой компанией в чужой дом, и ведь не в гости, а жить, пусть и всего на несколько дней, как они тогда думали. Ну, ладно, странно было не всем, только Лере. Дети здесь бывали каждый день, Ольга Николаевна подошла к этому вопрос философски: надо, значит, надо. Зашла в комнату, которую ей показала Анна Павловна, поставила сумку со своими вещами на пол и тут же отмахнулась:

– Потом разберу! Чем помочь по дому?

На что Анна лишь чуть склонила голову и произнесла:

– Хорошо. Пойдемте, я Вам дом покажу, и как у нас тут все устроено.

Олегу с Вовкой тоже выделили каждому по комнате, Ксения, понятное дело, заселилась в свою комнату. А вот Леру, неожиданно, поселили в комнату Валерия, сказав:

– Валерий Викторович распорядился поселить Вас в своей спальне.

Это было странно и очень смущало Леру, но потом, решив, что раз его самого тут нет, то можно и пережить. Самому Валерию Лера сказала:

– Ты сам напросился, так что не ворчи потом, что в твоей постели и в твоей ванной могут остаться мои волосы!

– А может, я об этом как раз только и мечтаю? – услышала Лера в ответ.

Валерий, улетая в Москву, не знал и даже не предполагал, что его отсутствие затянется на долго. Стройка, конечно, не остановилась, на него работала грамотная команда помощников. А вот то, что отец, который и в больницу был вовремя доставлен, и даже уже пошел на поправку, умрет там же, в больнице, дождавшись сына – этого не мог знать никто.

– Отец прожил долгую и счастливую жизнь с одной женщиной, моей матерью, – голос Валерия звучал глухо, когда он сам позвонил Лере из больницы.

"– Мы с ним много говорили в эти три дня. Он очень хорошо себя чувствовал, шутил, улыбался, строил планы. Они с мамой собирались прилететь к нам. И, знаешь, я лишь теперь понимаю, что он так прощался с нами. Со мной. Я вчера не был здесь целый день, привез маму, поздоровался с отцом и уехал.

– Обо мне?

– Да, о тебе. Что-то такое отец увидел во мне, вот и пришлось ему признаться, что я встретил удивительную женщину. Тебя, Лера. Знаешь, отец проникся моими словами, он даже сказал, что сможет теперь спокойно спать, а я не воспринял его слова всерьез.