Любимая пешка короля

– Элементарно. У нас в роду так каждый может! – задрал он подбородок.

А я вспомнила фреску. И рыцаря, закрывающего от огня деву в беде.

Кому-то нужно было просто пожертвовать собой. Всего лишь пожертвовать собой.

Кто бы мог подумать, что этим «кем-то» может оказаться герцог Калматский?

Реальность № 2. День четвертый. Походный.

За спиной зашипел мой второй, менее героический спутник.

Я обернулась. Правый рукав у него практически обуглился. Рука покрылась пятнами ожогов, местами – глубоких.

- Вы можете остудить руку? – спросила я у Лармского, снимая «черепашко-ниндзевый» слинг с корзинкой внутри.

Тай Тибо изобразил на лице гибрид выражений «Комсомольцы погибают, но не сдаются» и «Партизан на допросе».

- Я видела, как тай Леонарду и Его Величество убирают свои травмы, - призналась я, удерживая корзинку навесу. – Если вы тоже так умеете, то мы можем идти дальше. Но если нет, то лучше хотя бы наложить повязку. А для этого сначала желательно остудить место ожога.

- С чего ты взяла, что мы пойдем дальше вместе? – лицо желтого герцога заострилось, а зрачки растеклись, скрыв радужку.

Нет, по части магических навыков ему до моих знакомцев было как пешком по воде. Обезболить себя он не мог. И вылечить, скорее всего, тоже.

- Уважаемый тай Лотер, в той стороне вы не встречали поблизости ручья? Таю Тибо это бы сильно помогло, - обратилась я к малиновому.

- Тай Тибо сказал, что не нуждается в помощи, - от подвига корона на его голове взмыла в космос.

- Это неважно. Есть?

- Есть! - довольно заявил Лотер, поднимаясь в собственных глазах с недостижимой высоты еще на пару пунктов. – Совсем рядом.

Он победно смотрел на соперника с подпаленной… пусть  не задницей, но тоже радует сердце.

Далек и тернист наш путь к примирению…

- Уважаемый тай Тибо, давайте пойдем к ручью. Чем быстрее вы это сделаете, тем вам станет легче.

- Ты что, монашка? – вызверился Лармский, но сдвинулся с места.

- Угу. Монашка – подстилка общего пользования для короля и Верховного мага, - я повернулась в сторону малинового, который стоял, уронив челюсть. – Это был сарказм, если что, - уведомила я. – Давайте поторопимся.