Ставка на невинность (СИ)

Да вот хоть коллега, весь корпоратив стремившийся полапать мои коленки, сгодится, если опять полезет. Так-то Антон Дмитриевич ничего, и в разводе к тому же.

Только вот пара влажных снов, случившихся со мной на этой неделе, были совсем не про него.

А про гадкого, мерзкого, похотливого Бергмана!

И это бесит еще сильнее!

Вот я и упираюсь принципиально в этот пункт, будто в самом деле он мешает мне согрешить где-нибудь на стороне.

А в четверг вечером мне звонит Эля с телефона Геры.

Я, приготовившая пару гадостей на такой случай, жестоко обламываюсь.

— Привет! Есть пару минут? — спрашивает она.

На заднем фоне бубнит Бергман:

— Вы меня зае… задрали вы меня! Какой нахер фотосэт?

— Ну, пара минут есть, — настороженно отвечаю я, мрачно разглядывая мыски сапог на шпилярах.

Я только заползла домой и никуда ни при каких обстоятельствах не попрусь. У меня болят ноги, задница и поясница. А все потому, что вчера мне показалось, что я видела Германа на улице возле клиники, и сегодня я выпендрилась, как на парад.

Зачем я это сделала, внятно объяснить не смогу, но, думаю, любая женщина меня поймет.

— Завтрашний вечер ничем не занимай. Если были планы отменяй, — велит это рыжее чудовище. И нотки в голосе знакомые такие. Повелительные. Явно дядя приложил руку к воспитанию. Даром, что подкидышем зовет.

— Зачем это? — напрягаюсь я еще больше, подозревая, что не просто так там Бергман воет на болотах.

— Ба решила отправить семейные фотографии родственникам в Израиль, но вышел конфуз.

— Ну а я для чего? Зонтик подержать? — все равно не въезжаю я, но чую подставу. С чего бы это Розе Моисеевне прям задымилось осчастливить израильских родственников? Они много лет, судя по всему, обходились без светлых ликов дальней родни.

— Нет, — ржет Эля. — Тебя тоже представят родичам. Наравне с моим Олегом.

— Погоди, я не гнусный совратитель. Олегу положено, пусть он и отдувается. Я-то тут с какого бока?

— Лучше не спрашивай. Дядя и так отказывался тебе звонить. Я спиз… Я одолжила у него телефон. Он еще не видел.

— Твой дядя местами разумный человек. Ну ты-то в курсе, что все это постанова.