Ставка на невинность (СИ)

В прямом смысле слова. Заправленный бархатистым черным покрывалом монстр мебельной промышленности установлен посередине комнаты. Несколько подушек в тон разной формы разбросаны по нему в художественном беспорядке, но по кровати не похоже, что Бергман принимал душ сразу после активного отдыха. Подушки, разумеется, для красоты, а не чтобы подкладывать под… гхм…

Что тут еще? Минибар, большое кресло, за той панелью, похоже, встроенный шкаф, пара пуфов, черные плотные портьеры, подставка с подсвечниками… мягкий ворсистый коврик у постели и тумба, на которой лежат какие-то мужские мелочи и стоит флакон с массажным маслом.

Мои мозги, вывихнутые сегодня напрочь в неправильную сторону, подкидывают мне картинки, как я, сидя верхом на обнаженном теле, оставляю дорожку из капель масла на мускулистой спине… или как широкие ладони проводят вдоль моего позвоночника от самой шеи вниз к талии и завершают все дружеским крепким пожатием ягодиц.

Блядь!

Надо отвлечься.

Так, а в тумбочке у нас что?

Но сунуть туда нос мне не даёт возможности возвращение Бергмана.

И если я надеялась, что он приоденется, то все зря, Герман по-прежнему в полотенце, но с договором. Правда, сейчас я уже вижу, что что на тёмном покрывале лежат какие-то штаны. Это вселяет в меня надежду.

Мимо меня, обдавая горьковатым запахом геля для душа, Бергман проходит к кровати и, бросив договор на постель, тянется к тумбе.

Полотенце, не удерживаемое более никакими обстоятельствами, падает к ногам Германа.

А этот мерзавец, стоя ко мне спиной абсолютно обнаженным, не торопясь, надевает… часы!

Я пожираю глазами упругие ягодицы с ямочками, узкую талию, не в силах отвести взгляда.

И меня чуть не застукивают на горячем.

Бергман разворачивается за брюками и оказывается ко мне… гхм… лицом.

Я мгновенно задираю голову вверх, делая вид, что ни хрена не рассматривала его задницу. И охреневаю.

Потолок зеркальный.

Весь.

Бергман надевает спортивные мягкие штаны прямо на голый зад, и, как на грех, он не выглядит приличнее ни на йоту.

Пошуршав бумажками, Герман усаживается на постель и хлопает по покрывалу рядом с собой.

— Левина, пришла пора отвечать за свои косяки.

Глава 24. Приговор и вердикт

Приглашение Бергмана из тех, перед которыми сложно устоять. И будь у нас другие обстоятельства, я бы, пожалуй, косячила и косячила, а потом самозабвенно расплачивалась.

Однако, что-то мне подсказывает, что я выдаю желаемое за действительное.