Ставка на невинность (СИ)

Медведева вздыхает:

— Дай хоть потом почитать… Слушай, раз он тебя вчера еще полчаса караулил, значит, к бабе той не поехал…

— Или поехал, или не к той, — не верю я в Бергмановский аскетизм.

— Лучше бы поехал. После бабы добрее будет, — фантазирует Медведева. — И вообще я не понимаю, что у вас там за договор? Какая-такая отработка? Полы, что ли, мыть заставит?

— Нет, уж лучше я телом… — ненавижу мыть полы.

— Не вздумай, — рявкает Алка. — До Димкиной свадьбы тебе с Бергманом нельзя!

— Почему именно до Димкиной свадьбы? — заинтересовываюсь я.

— Потому что кровать ломать вы будете всего два дня, а рыдать ты потом будешь два месяца. А с грустной рожей на Наташкину свадьбу — это только ее порадовать!

— И ничего-то мне нельзя, — горюю я.

— И ноги не брей, — Медведева по-прежнему настаивает на самом надежном способе контрацепции. Волнуется.

— Да поздно, — скрепя сердце, признаюсь я. — Ещё вчера побрила.

Алка на мое признание цветисто ругается, да так, что заслушаешься. Дочь профессора филологии.

— Тогда держись за трусы.

— Как?

— Двумя руками! И джинсы надень самые узкие.

Точно. Лайфхак номер два.

Узкие джинсы-резинки элегантно и соблазнительно ни за что не снимешь.

Может, конечно, есть уникумы, но лично я стаскиваю их, наступая одной ногой на соседнюю штанину и коряво задирая ноги.

Нормальная женщина на первый секс в них точно не пойдет.

— Ты так говоришь будто я на оргию собираюсь, — ворчу я. — Я не собираюсь спать с Бергманом.

Хотя уже и не так чтобы против. Алке я этого не озвучиваю, но она и так догадывается.

— А чего тогда ноешь?

— Стыдно. Вдруг он меня все-таки раскусил? Непохоже, но вдруг?

— Дави на жалость. Растопи его сердце.

— Боюсь, оно у него каменное, — вспоминаю я, как он по телефону отменял свои свиданки.

— Может, у него ещё кое-что каменное. Профессия обязывает, — не удерживается от ехидных намеков Медведева.

— Он ювелир, а не геолог! — фыркаю я.

— Ещё лучше, — ржет зараза. — Нефритовый стержень…

— Слышь, ты, знаток китайской эротической прозы, — вскипаю я, сидящая на голодном пайке.

— Я — персик, — не соглашается она.

— Ты — метис.

— Короче, ты вчера по стобалльной шкале насколько вырядилась?

Прикидываю в уме:

— На восемьдесят пять.

— Перестаралась. Жирно Лосеву восемьдесят пять, надо было на семьдесят и хватит. Ладно. Сегодня сделай на шестьдесят. В баре ты светанула на сотку, но там было темновато. Авось не признал. Гера все-таки неновый уже. Может, у него уже близорукость.