Люби меня вечно

— Что?!

— Ну, — осекся Девлин, — Джеймс признался, что всерьез подумывает о новой женитьбе.

— Только не это!

— Меган…

— Пойми меня правильно! Я уверена, что Джеймс Трэверс — прекрасный человек и любой женщине будет прекрасным мужем.

— Как бы мне хотелось, чтобы тут не прозвучало «но», — пробормотал Девлин себе под нос; жена его услышала.

Бросив на него шутливо-негодующий взгляд, она продолжила:

— Но я довольно хорошо узнала Кимберли за то время, пока она у нас гостила, и, по-моему, она будет счастливее с кем-нибудь другим.

— Почему, позволь спросить: ведь они с Джеймсом идеально подходят друг другу.

— Да. По правде говоря, слишком подходят, а ты знаешь, к чему это может привести? — Она поспешила подтвердить свои слова, словно он на самом деле с нею уже согласился:

— Вот именно, к страшной скуке.

Он поднял взгляд к потолку.

— Смею ли я напомнить тебе, что это может также привести к полному согласию и, следовательно, к счастью?

— Нет, не смеешь!

— Ты единственная упрямица в нашей семье.

Ты же прекрасно знаешь… что…

Начатая досадливым тоном фраза оборвалась: Девлин пристально смотрел в окно. Меган проследила за его взглядом и увидела, что Кимберли вернулась с ранней прогулки верхом в обществе нескольких солидных дам. Она сияла молодостью и жизнелюбием, особенно на фоне своих солидных спутниц. Этим утром она выглядела великолепно в новой амазонке из рубиново-красного бархата, которая прекрасно подчеркивала ее стройную фигуру.

Меган про себя улыбнулась.

Прежде чем миссис Кэнтерби начала обшивать Кимберли, Меган предупредила ее, что все наряды надо будет сделать чуть-чуть тесноватыми, чтобы как можно выгоднее показать великолепную фигуру девушки. Кимберли так ничего и не заподозрила, наверное, решила, что немного поправилась.

Внимание Девлина привлек Говард Кэнстон, который вдруг возник у конюшни и жестом отослал грума, направившегося к Кимберли, чтобы помочь ей спешиться. По мнению Меган, это была старая уловка. Благодаря ей джентльмен, заинтересовавшийся какой-то леди, мог обнять ее за талию.

И хотя большинство джентльменов отпускали даму в ту же секунду как ее ноги касались земли, некоторые не были столь порядочны.

Говард явно относился к последним: он держал Кимберли за талию все время, пока она что-то ему говорила и пока он ей отвечал, — гораздо дольше, чем допускали приличия. Это было нехорошо с его стороны — спутницы Кимберли, Абегайл и Хилари, были записными сплетницами.