Лёд и Пламя

Он взял обе ее ладони в свои руки.

— Послушай меня. То, что с нами случилось, было очень давно. Мне кажется, до этого момента я даже не осознавал, насколько я изменился. Если бы ты пришла еще пару месяцев назад, я бы повел тебя к алтарю, но теперь все изменилось. Хьюстон…

Она отстранилась от него:

— Ты говоришь, что она не любит тебя. Может быть, ты ее любишь?

— Я практически ее не знаю.

— Тогда в чем причина? Почему ты отвергаешь женщину, которая любит тебя? Почему ты отворачиваешься от собственного сына?

— Не знаю, черт тебя подери! Зачем тебе нужно было появиться именно в день моей свадьбы и причинять мне боль? Как ты можешь просить меня унизить женщину, которая так… добра ко мне? Я не могу сбежать, бросив ее у алтаря.

Пам заплакала и снова опустилась на скамейку.

— Нельсон тоже был добр ко мне и очень любил Закари. Я пыталась найти тебя, чтобы все объяснить, но ты как будто исчез с лица земли. А через несколько лет, когда твое имя стало появляться в газетах, я никак не могла обидеть Нельсона.

Когда он умер, я хотела найти тебя. Я чувствовала себя виноватой, как будто я убегаю от смертного ложа Нельсона в объятия любовника, но я слишком долго ждала. Потом Закари заболел, а к тому времени, как он мог ехать в Чандлер, ты уже был обручен. Я сказала себе, что между нами все кончено, но в последнюю минуту я решила, что должна увидеть тебя, сказать тебе всё.

Он сел рядом с ней, обнял ее за плечи и притянул к себе.

— Послушай, милая, ты всегда была сентиментальной. Может быть, ты не помнишь наших ссор, зато я помню.

Единственное место, где нам было хорошо вместе, это стог сена. Две трети того времени, что мы находились вместе, мы не могли выносить друг друга. За эти годы ты забыла все плохое.

Пам высморкалась в кружевной носовой платок.

— А что, мисс Чандлер лучше?

— Когда я делаю что-нибудь, что ей не нравится, она бьет меня по голове тем, что подвернется под руку. Ты всегда убегала, пряталась и гадала, не разлюбил ли я тебя.

— Я стала старше.

— Ну и что? Ты жила со стариком, который портил тебя так же, как твой отец.

Хьюстон никто никогда не портил.

Пам отстранилась от него.

— А как она в постели? Тоже лучше, чем я?

— Понятия не имею. Она не лишена огня, но она себя неловко чувствует. Я женюсь на ней не из-за секса. В конце концов недостатка этого я никогда не ощущал.

Пам обняла его за шею.

— А если я буду умолять тебя… — начала она.

— Это ни к чему. Я женюсь на Хьюстон.

— Поцелуй меня, — прошептала она. — Я хочу вспомнить.