Лидерство во льдах. Антарктическая одиссея Шеклтона

После часа отдыха люди снова двинулись в путь и шли до полудня. Затем поставили палатки и получили на ужин лишь холодный стейк из тюленя и чай."

"Ровно год назад в ту же ночь у них был праздничный ужин на борту «Эндьюранс», и Гринстрит тогда писал: «Вот закончилось еще одно Рождество. Интересно, как и при каких обстоятельствах мы проведем следующее». Нынешней ночью он даже забыл написать, какой именно сегодня день. А Шеклтон сделал небольшую запись, выражая все, что нужно было сказать: «Странное Рождество. Мысли о доме».

В полночь все уже встали и к часу ночи продолжили путь. Но к пяти утра, после четырех изнурительных часов продвижения им пришлось остановиться перед линией высоких ледяных торосов с участками открытой воды. Пока остальные ждали, Шеклтон с Уайлдом пошли искать проход. В половине девятого утра они вернулись с новостями о том, что примерно через полмили за участком торосов обнаружили плавучую льдину диаметром около двух с половиной миль, откуда было видно еще несколько относительно ровных льдин в сторону северо-северо-запада.

Почти все измученные люди уснули около полудня и, несмотря на сырость, проспали до десяти вечера, пока их не разбудили. После завтрака выдвинулись по указанному Шеклтоном и Уайлдом маршруту и, дойдя до торосов, начали упорно пробивать в них проход. Требовалось примерно семь или восемь футов, чтобы протащить шлюпки.

Когда это было сделано, каюры запрягли собак, семнадцать человек вместе с Уорсли «впряглись» в шлюпки, и все выдвинулись вслед за Шеклтоном.

За час дошли до противоположного края льдины, но здесь им преградили путь еще несколько ледяных торосов. Вряд ли можно представить более сложную дорогу, особенно для тех, кому приходилось тянуть шлюпки. За два часа непрерывных мучительных усилий удалось пройти меньше тысячи ярдов.

Вдруг Макниш, бросив все, подошел к Уорсли и заявил, что отказывается идти дальше. Уорсли приказал ему вернуться на свое место позади саней. Макниш воспротивился.

Он сказал, что по закону не обязан выполнять приказы с тех пор, как корабль затонул, потому что все бумаги о службе на борту, которые он подписывал, прекращали свое действие с момента гибели судна, поэтому он мог сам решать, слушаться ему дальнейших указаний или нет.