Личные мотивы. Том 1

Но руки у него были волшебные, талант хирургический такого масштаба, что ему и не такое простили бы.

– Значит, его прощали? – уточнила Настя. – Зла на него никто не держал?

Эмма Петровна задумалась, потом улыбнулась, вверху слева сверкнул золотой зуб.

– Дулись какое-то время, расстраивались, потом прощали. Человека ведь не переделаешь, уж какой есть, зато врач просто потрясающий. Его и дети любили, и их родители.

– Кстати, о родителях. Не было ли таких, кто остался недоволен результатами лечения? Может быть, кто-то угрожал написать в прокуратуру или подать в суд? Или вообще убить?

– Что вы, что вы, – замахала руками врач.

– Даже если дети погибали во время операции или после нее? – спросила Настя.

– Даже тогда, – кивнула Эмма Петровна. – Никому в голову не пришло бы обвинять Дмитрия Васильевича, все знали, что он никакой халатности не допустил бы, он был очень внимательным, дотошным и знающим специалистом.

– А анонимки на доктора приходили?

– Да за что же?! – удивилась она. – Взяток он не брал, вне очереди по блату никого не госпитализировал и не оперировал, честнейший был человек.

Это справедливо. Настя тоже об этом думала. Все-таки Евтеев не работал в больнице к моменту гибели больше трех лет.

– А про доктора Гулевича вы мне расскажете?

– Про Гулевича? – Эмма Петровна округлила глаза.

– И все-таки, – настойчиво попросила Настя, – расскажите, пожалуйста.

Лет шесть-семь назад детская клиническая больница озаботилась вопросами пополнения собственного бюджета и решила оказывать платные медицинские услуги не только детям, но и взрослым.