Левиафан

Человек-волк стоял примерно в пятнадцати футах от него, у стойки. Греко вернулся к стулу. Он отложил меч в сторону и двумя руками затянул ремень на левом запястье Хадсона.

Они уже вышли за дверь?

Хадсон больше не мог ждать. Он знал, что должен сделать, и понимал, что у него есть максимум три секунды. Он издал стон, чтобы подчеркнуть свое беспомощное положение.

Греко начал затягивать ремень. Нужно было действовать прямо сейчас.

Глава двадцать четвертая

Несомненно, это была самая дорогая масляная лампа в мире. И, вероятно, самая ценная, потому что без ее света, освещавшего карту в руке Профессора, отыскать дорогу в темноте было бы попросту невозможно.

На дороге, которую нарисовал Менегетти, Мэтью пустил лошадей галопом. Пыль поднималась вокруг копыт, гонимая сильным ветром, точно призраки, восставшие из могил, чтобы понаблюдать за удивительным зрелищем в мире живых. Время играло не на руку Мэтью, но лошади пожилой пары, похоже не были привычны к такому темпу.

Если, конечно, Хадсон и Камилла еще живы.

И если Мэтью и Профессор переживут следующие несколько часов.

Разум Мэтью не уставал повторять, что, по всем признакам, это был не очень хороший план.

— Я хочу знать, — обратился Мэтью к Профессору, перекрикивая ветер, — почему вы вернулись.

Фэлл некоторое время молчал, и Мэтью уже подумал, что он не собирается отвечать, но Профессор сунул руку в карман и вытащил что-то, зажатое в кулаке. Он раскрыл ладонь, и в свете лампы Мэтью увидел лежащее на ней маленькое темно-серое распятие, чуть больше трех дюймов в длину.

— Железное, — сказал Фэлл.

Мэтью кивнул.

— Через два дома от конторы Менегетти был магазин, где продавались предметы религиозного культа, — пожал плечами Фэлл. — Я решил, что, возможно, и вправду кое-чем тебе обязан.

— Но у вас не было с собой денег. Как вы его получили?

Фэлл снова пожал плечами.

— Я торопился. Украл самое маленькое, что смог достать. — Он убрал распятие обратно в карман. — Да, оно маленькое, но железное.