Левиафан

Это сократит преимущество наших конкурентов на несколько часов, и мы сможем их догнать. Карта скоро будет здесь. Что скажешь?

— Оставь меня, — поморщился он.

Венера кивнула.

Марс был умен, так что все понимал. Лучше всего было позволить ему самому принять решение. Венера наклонилась, поцеловала брата в щеку и вышла из спальни.

***

Марс Скараманга еще долго сидел, опустив голову и завернувшись в простыни.

Мысль о том, чтобы покинуть свой дом и преодолеть такое большое расстояние — даже с тремя телохранителями и Лупо — пронзала его сердце холодным клинком.

Существовал ли какой-то другой разумный способ?

Зеркало… книга… и свобода, которую они с сестрой могли обрести…

Венера стремилась к смерти, как к возлюбленной, но Марс содрогался при мысли о том, чтобы упасть с перерезанным горлом, истекая кровью, как их отец.

Это было восемь лет назад, четырнадцатого октября. Множество карет подъезжало к парадным ступеням, ведущим ко входу в венецианский театр Сан-Кассиано. Прекрасный оперный театр, где, увы, только четыреста человек могли найти места, чтобы послушать великолепную мадам Алисию Кандольери, поющую в «Дафне» Джакопо Корси.

Внутри горели все лампы, и маленькие огоньки пламени мерцали на переднем краю сцены, пока Марс и Венера Скараманги сидели в первом ряду по обе стороны от своего отца Витторио, великого магистра Семьи Скорпиона. Все зрители принадлежали к высшему обществу города: мужчины в своих лучших костюмах, некоторые в напудренных париках, дамы в пышных платьях пастельных тонов и с уложенными волосами… Вокруг Скарамангов сидели их телохранители — суровые мужчины, вооруженные пистолетами и кинжалами под шелковыми плащами.

Взгляды Марса и Венеры не отрывались от происходящего на сцене, а уши были заворожены захватывающими нотами, взмывающими ввысь, как звезды. Они вырывались не просто из горла, но из самой души этой удивительной мадам.

Витторио так любил оперу. Деньги Семейства Скорпионов шли на ее постановку."

"После того, как опера закончилась… после того, как были брошены все розы… после того, как мадам Кандольери искупалась в аплодисментах и пригласила на сцену весь состав и дирижера оркестра — Скараманги спустились по ступенькам к ожидавшей их карете.

На улице, как обычно, играли скрипачи, и нищие в плащах с капюшонами просили подаяние, подняв кверху чашки из грубой глины. Именно тогда из-под одного из этих плащей вылетел пистолет...

Прогремел выстрел, послышались вздохи и крики.