Левиафан

— Сэр, — спросил Профессор Фэлл, — как вам удается так хорошо говорить по-английски?

— Давным-давно… очень давно я был юнгой у нескольких английских капитанов на судах, перевозивших специи из Италии в Англию, — ответил священник. — Так я и выучил язык. — Он изобразил на лице мрачную улыбку и коснулся повязки на глазу. — А еще я узнал, что может сделать один-единственный летящий кусок дерева, когда корабль терпит крушение. После этого я научился любить и землю, и Господа. Пойдем, Трователло, — сказал он уже по-итальянски, — мы должны позволить им идти своей дорогой.

Мэтью хотелось задать дюжину вопросов и священнику, и Трователло, но он понимал, что его разгорающееся любопытство должно угаснуть на этот раз.

Когда Арканджело мягко подтолкнул своего подопечного к двери, Трователло внезапно поднял взгляд и посмотрел Мэтью в глаза с такой яростью, что тот едва не отшатнулся. В тот же миг он понял, что этот человек не так стар, как казался.

Мэтью был потрясен этой безмолвной беседой, однако взял себя в руки и, нахмурившись, посмотрел на Профессора Фэлла.

— Говорите, вам знакомы эти методы? — осуждающе спросил он.

— Конечно. И я не раз их применял. В моей прошлой жизни, я имею в виду.

— И вы планировали когда-нибудь сделать это со мной?

— Если бы гнев не застил твою внимательность, ты бы понял, дорогой мальчик, что это наказание для предателей преступной организации. Отрубить руки, которые предали, и вырвать язык, который предал. Можно проделывать и другие вещи, о которых я не стану упоминать. Но исход один: предателя бросают где-нибудь умирать.

Выйдя из таверны, Мэтью увидел, как священник и Трователло уходят. Последний оглянулся, прежде чем медленно последовать за своим заботливым спутником.