Летучее недоразумение

Надя обратила внимание на то, что черная «Волга», дверцы которой перед ними уже были гостеприимно распахнуты, имеет заграничные номера.

«Крутые ребята, – подумала про себя она. – Нужно предупредить Женьку, чтобы не болтала лишнее».

Она вспомнила, как перед самым отъездом с ними провели воспитательную работу, все объяснили, предупредили, что первое время они будут находиться под пристальным вниманием газетчиков, и это естественно. Объяснили, что можно говорить, а чего нельзя.

«У нас хоть и гласность сейчас, но наши власти свое дело туго знают, – думала сейчас Надежда.

Девушки расположились на заднем сиденье машины, а молодые люди впереди. Григорий сел за руль, Анатолий рядом с ним.

– Ну что ж, девчонки, поехали? – проговорил Анатолий. – Как говорится, с богом."

"– Поехали, поехали, у меня уже свербит в одном месте, как домой охота, – засмеялась Женя. – Картошечки жареной поесть, да хлебушка нашего, русского. От риса уже спазмы в желудке начались, я на него теперь до конца жизни смотреть не смогу.

– А где же вы были, что все так сильно надоело? – поинтересовался Анатолий. – Я смотрю, загорелые, как мулатки.

– В Индийском океане прохлаждались, лучше не вспоминать, – махнула Женя рукой.

Григорий, сидевший за рулем, усмехнулся, тронул машину с места, и она не спеша выехала на проезжую часть. Когда отъехали от аэропорта на достаточное расстояние, Анатолий весело сказал:

– Девчонки, а не завалиться ли нам в ресторанчик какой-нибудь? Посидим, выпьем за знакомство. Мы сегодня друга своего проводили, в Америку на ПМЖ укатил, там у него сестра родная уже пятнадцать лет живет. Тоже повод для застолья. Мы с Гришей одни собирались, да вот повезло, вас встретили.

– Нет, ребята, вы нас, конечно, извините, но не до ресторана нам сейчас, – хмуро ответила Надежда. – Перелет был тяжелым, да и «отпуск» наш слишком затянулся. Давайте в другой раз, а сейчас отвезите нас домой, – попросила она.

– Домой, так домой, – без лишних эмоций согласился Анатолий. – Просто хотелось в приятной компании время провести. Насильно мил не будешь, и для меня слово женщины – закон.