Случайный шаг

Беломир, то и дело оглядываясь на свой трофейный цуг, бросал на спасенную девушку изучающие взгляды, пытаясь хоть по какой-то примете угадать приблизительный год, в котором оказался. Вся беда заключалась в том, что казаки просто не фиксировали дат. Им это было совершенно не нужно. Ну, знает человек, сколько ему лет, и ладно. Не знает, тоже неплохо. Как в той поговорке – счастливые часов не наблюдают.

К тому же, как понял сам Беломир, на данном этапе в этом вопросе царил серьезный хаос. Местные вели отсчет времени от создания мира, а принявшие христианство – от Рождества Христова.

К огромному удивлению Беломира, на девушке был обычный сарафан, к тому же теперь изрядно грязный и потрепанный. Платок вообще где-то утерян, только на ногах крепкие сапожки. И не скажешь, что это дочь богатого и знатного человека.

– Что, друже, любопытно? – негромко поддел казак, подъехав поближе.

– Да не в том дело, – отмахнулся Беломир. – Вид у нее – ну чисто бродяжка. В баню бы ее надо, да переодеть в чистое.

– То не наша забота, – согласно кивнув, вдруг заявил Серко. – Нам потребно ее побыстрее воям передать, что вдогон идут. А дале они уж сами управятся.

– А с чего спешка такая? – не понял парень.

– Не в них дело, – заметно помрачнев, тихо отозвался казак. – Я все о словах твоих думаю.

– Это о которых именно? – насторожился Беломир.

– О тех, что ты про врага того боярина говорил. Что девку выкрали не просто так.

– И что?

– Прав ты, друже. Во всем прав. Потому и тороплюсь с воями его повидаться. Их его ближник ведет. Вот с ним нам побаять и надобно.

– Я так думаю, боярин тот и сам уж все понял, – помолчав, вздохнул парень.

– С чего так решил? – насторожился Серко.

– Боярин не нам с тобой чета, – отмахнулся Беломир. – Он у власти почитай всю жизнь, и в интригах этих варится с младых ногтей. Думаю, потому и сам за дочкой не поехал, ближника послал. Чтобы хоть так врагу планы сломать. Но рассказать, думаю, будет не лишне.

– Все одно поспешать надобно, – подумав, заявил казак. – Да и не след девке рядом с двумя воями в чистом поле жить.