Лес на той стороне. Книга 1: Золотой сокол

Елага обошла все посевы, распевая заговор на огонь, отгоняющий нечисть. Из оружия остающиеся на ночь сторожа припасли свежевырубленные осиновые колья и, сжимая их, зорко вглядывались в темнеющую опушку.

Горденя тоже вышел в дозор во главе целой ватаги братьев – их у него было двое, оба младше, – и приятелей со своей улицы. Соседская ватага под предводительством гончара Будени, та самая, против которой Горденины товарищи выходили биться стенкой в прошлый торговый день, сторожили соседнее поле, овсяное. Крайние перекликались и пересвистывались.

– Что, не забоитесь ночью-то? – задорно кричали от Будениных костров. – А ну как придет какое чудо-юдо и съест вас!

– Да уж не боязливее вас будем! – отвечал Горденя. – Сами-то смотрите, как бы вам не забояться!

– А ну давай их попугаем! – подбивал старшего брата Слетыш, пятнадцатилетний, младший, Крепенев сын. – Давай я у матери белую скатерть стяну, да накроюсь, да подползу к тому костру! Там вон Красавкины два парня сидят – тотчас со страху портки намочат! Посмеемся!

– Да ну, перестань! – унимал его средний, рассудительный семнадцатилетний парень по имени Смирена.

Вот в лесу я видел чудо,Чудо грелось возле пня…– затянул было неугомонный Слетыш, но получил вразумляющий братский подзатыльник и наконец умолк.

В месяц купалич вечерняя заря почти встречается с утренней, но между ними пролегает хотя и не долгая, однако очень темная и глухая пора.

Во лесу березаЗелена стояла,Зелена стояла,Прутиком махала.На той на березеБела вила сидела,Вила сидела,Рубахи просила:«Девки, молодухи,Дайте мне рубаху,Хоть худым-худеньку,Да белым-беленьку!»– пел Слетыш, помахивая над костром тонким березовым прутиком.

– Надо же, какую песню выбрал! – по привычке унимал брата благоразумный Смирена. – На ночь глядя, да про вилу! Этой весной не будет им рубах, на себя ведь надеть нечего! Не пой, беду накличешь.

– Веселую какую-нибудь! – крикнул от другого костра Горденя. – Жаль, девок нет – хоровод бы завели!

Слетыш тут же вскочил и громко запел, подбоченясь и притоптывая, словно и впрямь плясал в хороводе:

Мы в поле были,Венки развили,Венки развили,В жито глядели.