Лекарь

— Уже в этом году казацкий сотник Зиновий Богдан Хмельницкий попросит царя московского о принятии Малороссии под свою руку.

— Ну да! — не поверил князь. — Замятия там давно идёт, это верно. И что?

— Царь Алексей Михайлович милостиво согласится, и в октябре объявит о принятии Малороссии под свою защиту.

Никита снова разложил карты.

— О!

— Что такое?

— Богдан Хмельницкий гетманом станет, только править будет недолго, четыре года. А после его кончины гетманом станет Иван Выговской.

— Нам-то что с того?

— Так на следующий год он казаков в союзе с татарами крымскими на Москву поведёт!

— Дальше, дальше сказывай! — князь слушал, приоткрыв рот.

Никита же перетасовал карты и разложил их снова.

— Нехорошее вижу!

— Царь умрёт? — испугался князь.

— Нет. Малороссы и татары войско московское разобьют под Конотопом.

Название местечка выплыло в памяти в последний момент.

— Фу ты, напугал меня! А всякие звездочёты да хироманты ничего такого не говорят…

— Потому как шарлатаны, от лукавого.

— Полагаешь, карты не врут? — осторожно спросил Елагин.

— А вот в октябре и увидим. Недолго осталось, девять месяцев.

— Озадачил ты меня! И царю-батюшке о гадании сказать зазорно, и предсказание серьёзное. А про меня погадай!

Никита раскинул карты:

— Не вижу ничего — ни плохого, ни хорошего. Стало быть, в ближайший год судьба твоя, князь, не изменится. В опалу не попадёшь, жив будешь.

— И на том спасибо."

"Князь прикрыл глаза и надолго задумался. А на остановке у постоялого двора Никита пересел в свои сани.

После возвращения в Москву князь сразу же направился на государев двор — лишь переоделся. Никита же в баню пошёл, у князя зимой она топилась пару раз в неделю. Он попарился, отдохнул и другим днём направился в лекарню. Там его уже заждались, болящие каждый день Ванюшку вопросами одолевали — когда же Никита вернётся?

Он окунулся в работу — за время поездки с князем на Соловки соскучился по медицине.

Никита проводил по две-три операции в день. Делал бы и больше, поскольку операции не были сложными или обширными. Сдерживало его активность небольшое количество коек. Ведь операцию сделать мало, после неё за пациентом понаблюдать надо, перевязки делать. А кроватей всего четыре.