Лекарь

Ну до чего же терпеливый и жилистый попался мужик!

На четвёртый день он подошёл к Никите:

— Сколько я должен?

— Алтын.

— Всего-то? Я слышал, с других серебром берёшь.

— Они бояре. Свои земли, крепостные… А ты человек служивый, откуда богатству взяться?

— Золотые слова! — восхитился подьячий. — Я за тебя святому Пантелеймону свечку поставлю! От меня низкий поклон и от семьи — супружницы и деток.

— А сколько их у тебя?

— Семеро. Всех кормить-поить, одевать-обувать надо, а кормилец я один. Выручил ты меня.

А то ведь ни дров дома наколоть, ни забор подправить. Кила проклятая мешала.

— Сильно не пупочь, а то с другой стороны вылезти может.

— Теперь поостерегусь! — подьячий выложил деньги.

— Ты вот что, Тимофей. Можешь к семье идти. Каждый день на перевязки ходить будешь. Дня через три-четыре швы снимем. Только про цену никому не говори, сам понимаешь — богатые должны платить больше бедных.

— Не сомневайся, всё выполню. Дай Бог тебе здоровья!

Понемногу слухи о лекаре Никите расходились по Москве.

Пациентов прибавлялось, а вместе с ними — работы, и, что скрывать — денег.

Как-то вечером, сидя за ужином, князь заметил:

— Ты бы пояс купил, Никита, да нож.

— Зачем он мне? Мне ножей в лекарне хватает, — отшутился Никита.

— Без ножа простолюдины ходят и холопы. Нож — это своего рода знак, статус.

Вот те на! Никита об этом как-то не задумывался. А надо было. Не на пустом месте поговорка родилась «По одёжке встречают». Боярина по одежде видно, по свите.

Так же и купца, ремесленника. Хоть и богат купец был, а шапку бобровую надевать не смел, она только боярину положена. А плащ красный — корзно — мог носить только князь. Много было условностей в этом мире.

Вот только жизнь человеческая ценилась невысоко. Муж мог убить жену за вину, без неё и только покаяться в церкви. А жена за убийство мужа подлежала суду и казни — жизнь женщины не ставилась ни во что. Да только ли женщины? После боя на поле брани собиралось, в первую очередь, оружие, потому что стоило дорого.

Потом легкораненым оказывалась помощь: их сносили в палатки, везли обозами. Раненные в живот шансов выжить не имели, их добивали свои же, чтобы не мучились.

О противнике речи не было. Их раненые — даже легко — резались поголовно. В живых оставляли только невредимых, за которых можно было потом получить выкуп или обменять на своего. Жестокая жизнь, жестокие нравы!

Никита послушал княжеского совета.