Лекарь

Блин, это же сколько по-современному летоисчислению — от Рождества Христова, которое Пётр I ввёл с первого января одна тысяча семисотого года?

— Ну да, — кивнул Никита, стараясь не показать своего изумления. — А кто же нынче великий князь?

— Да уж семь лет Алексей Михайлович.

Верилось в услышанное с трудом. Какой-то бред сумасшедшего.

Показался город. Был он большей частью деревянным, хотя храмы и дома в центре были каменные. Столбов и проводов — так же как машин и прочих примет двадцать первого века, нигде не было видно.

Никита вздохнул. Получалось, всё, что говорил купец Фёдор, было истинной правдой. Осознать, а главное — принять эту правду было нелегко. Выходит, у него нет ни дома, ни работы, ни родни — как, впрочем, и всего другого, что делало жизнь налаженной и стабильной. А теперь он никто, бомж.

Фёдор остановил тарантас в центре.

— Приехали.

— Спасибо.

Никита выбрался из тарантаса и остановился в задумчивости. Куда идти, что делать, где и на какие деньги есть и спать? Перед ним встало множество вопросов, и пока никаких перспектив.

Только он успел сделать шаг во двор, как послышались крики, двери храма с треском распахнулись, и на ступени храма, а потом и во двор вывалилась группка дерущихся мужчин.

Никита замер в удивлении — сроду в храмах не дрались! Святотатство это! Храм не место для выяснения отношений.

Несколько мужчин, довольно прилично одетых, лупцевали зрелых лет мужика.

Откуда Никите было знать, что взошедший в этом году на Патриарший престол Никон (в миру Никита Минов — из новгородских митрополитов, сменивший почившего патриарха Иосифа) издал указ, «чтобы все тремя перстами крестились». Три перста, собранных воедино, — Бог-Отец, Бог-Сын и Бог-Дух Святой.

Только вот единства не получилось, паства и священничество раскололись. Те, кто не принял нововведений, выделились в старообрядцев. В дальнейшем и гонения на них были, заставившие людей уйти в Сибирь и другие глухие места.

Но это уже после. А сейчас Никита не мог остаться в стороне, видя, как дюжина мужчин бьют одного. Его уже повалили наземь. Даже бойцы в кулачных боях не бьют упавшего — это считается ниже собственного достоинства.

Никита роста был выше среднего даже среди современников, а уж в этом времени — на голову выше всех, просто гигант. Он подбежал к дерущимся и расшвырял их всех в стороны.

— Чего вы упавшего бьёте? — вскричал он.