Лекарь

К нему и направился хирург.

Когда он проходил мимо каталки, на которой лежала крашеная блондинка средних лет, она неожиданно схватила его за руку.

— Доктор! Меня посмотрите! Я истекаю кровью!

— Немного попозже, — Никита освободил рукав.

— Я буду жаловаться на ваше невнимание и халатность! — блондинка уже визжала.

— Есть более тяжёлые больные, — мягко сказал Никита.

— Я этого так не оставлю, — не унималась блондинка, — я работаю в администрации!

У неё явно начиналась истерика. Но Никита уже стоял у каталки с мужичком.

Короткого осмотра хватило, чтобы понять — оперировать надо срочно. Похоже на пневмоторакс или гемоторакс. Это когда в плевральную полость попадает воздух или кровь и сдавливает лёгкое, не позволяя человеку дышать. Так часто бывает, когда сломаны рёбра и их острые края рвут плевру. По-хорошему, надо везти на рентген, но, похоже — времени нет.

— Везите в операционную.

— Стол занят, там же Денис Юрьевич оперирует.

— Ах да! Тогда в малую операционную. И звони анестезиологам, а также в оперблок — пусть операционную сестру выделят.

Пока Никита мыл, обрабатывал руки и надевал стерильное бельё, пациенту успели дать наркоз.

— Можно! — кивнул анестезиолог.

Никита обработал операционное поле йодом, сделал широкий разрез чуть выше места травмы, где красовалась небольшая гематома. И чуть не выругался. На простыню хлынула кровь из плевральной полости. Так и есть — гемоторакс! В плевральной полости скопилось не меньше литра крови, сдавливая лёгкое.

Электроотсосом Никита осушил полость, расширил разрез.

— Шёлк шить!

Никита перевязал сосуд, затем ушил лёгкое, тампонами осушил плевральную полость. Сухо. Он ушил рану, перевязал.

— Как давление?

Анестезиолог доложил:

— Девяносто на пятьдесят, пульс частит — сто двадцать.

— Для такой кровопотери — почти нормально. Капайте реополиглюкин, пятипроцентную глюкозу.

Никита снял в предоперационной окровавленное бельё, вымыл руки.

Он вышел в коридор.

— Ой, спасите, умираю! — увидев его, закричала визгливым голосом пациентка.

Как и предполагал Никита, на теменной области была рассечена кожа, причём ранка линейная, небольшая — сантиметра два всего. Это называется «много шума из ничего».

В процедурной, куда завезли каталку, Никита положил два шовчика.

— Перевязать — и в палату, — распорядился он.