Лекарь

Никита на правах законного мужа стал раздевать Любаву, но запутался в завязках, шнурочках и многочисленных рубашках.

— Давай сама.

— Ты отвернись, — попросила Любава.

Он отошёл в другой угол и быстро, как солдат в казарме по команде «отбой», разделся. Нырнул под одеяло, на широкую кровать. Обнажённая Любава легла с другой стороны. Никита сразу придвинул её к себе, обнял и прильнул губами к сахарным устам.

Целовалась Любава неумело, но с желанием. А Никиту даже затрясло, когда провёл рукой по тугой груди, погладил по бёдрам — в одежде фигура девушки не выглядела такой женственной.

Он ласкал Любаву, пока та не застонала сладко, изнывая от нахлынувшего желания. Никита навалился сверху, вошёл бережно — Любава только пискнула.

Из-за двери спальни раздавались шорохи — никак тёща подслушивает. Да и бог с ней, он не собирался Любаву обидеть.

После вторых петухов Никита поднялся. Уходить не хотелось, но с Елагиным ехать надо. Обязан он ему, а долг — пусть даже моральный — порядочный человек возвращать должен.

Никита не знал, когда он вернётся, и потому оставил на столе три рубля серебром. Если не есть каждый день деликатесы, вроде чёрной икры, на год на житьё, причём безбедное, хватит. Он легонько поцеловал безмятежно спящую Любаву и вышел.

Во дворе князя было уже суетно. Холопы выводили лошадей, сновали с сундуками.

Никита поднялся к себе, взял дорожный сундучок с инструментами, в другую руку — узел со сменой белья и запасной одеждой и спустился во двор.

— Ты где был? — изумился при виде его Елагин.

— Не надо его пороть! Меня там и в самом деле не было — я только что пришёл.

— По девкам бегал?

— Женился я, первая брачная ночь была.

— Ай-яй-яй! Как же так? И меня посажёным отцом не позвал? — князь хлопнул руками по бёдрам и сделал обиженное лицо.

— Прости, князь, я и сам о венчании узнал только вчера. Но на крестины, как ребёнок родится, позову обязательно.

— А чего так торопился-то? Или девка на сносях?

— Нет, я до венчания и не спал с ней.

— Незачем было торопиться, не пожар.

— Боялся — уведут, да и в поход неизвестно на сколько ухожу.

— Это верно. Вон твоя повозка. Вещи можешь туда положить — ты на ней ехать будешь.

Князь повернулся к холопам:

— Всё готово?

— Готово! — дружно ответили мужики.

— Тогда выезжайте с Богом — негоже опаздывать к месту сбора.

Улицы были ещё пустынными. Но чем ближе они подъезжали к окраине, тем оживлённее становилось движение.