Лейтенант империи. Часть первая

И да, — он замер около входной двери, — климатконтролем пока не пользуйтесь.

* * *До приёмной великого князя мы добрались быстро и в полном молчании. Разумовский не спешил просвещать меня в своей версии случившегося, отговорившись, что эпизод укладывается в общую картину, и я скоро всё узнаю.

Тем самым он заставил меня пожалеть, что я сам не полез осматривать мёртвого гвардейца, а решил действовать по правилам. С другой стороны, его работа впечатляла. Сам я, конечно же, нашёл бы и лист бумаги, и склянки, но увязать всё в одно, да ещё и с системой увлажнения в климат контроле.

Секретарь великого князя встретил нас равнодушным взглядом и кивком на вопрос «у себя ли шеф?».

Разумовский подошёл к массивной дубовой двери, из-за которой не доносилось ни звука. Сильно постучал и открыл створку.

— Женя, заходи скорее, — Михаил Владимирович посмотрел на нас, махнул рукой и вернул взгляд на собеседника. — Так что расстроил ты меня, Валентин.

Я не видел, с кем говорил великий князь. Мешала высокая грядушка гостевого кресла. Потому не смог оценить его реакцию на холодный тон, от которого у меня мурашки побежали. А я только порог переступил.

— Прошу простить, Ваше императорское высочество, — раздался знакомый голос, лишённый эмоций, — всё шло по плану, а это досадное отклонение я исправлю, внесу коррективы.

— Знаю я твой план, Валя, — хмыкнул великий князь, а мы с Разумовским как раз дошли до соседних кресел, и я увидел, кто сидел напротив Михаила Владимировича.

"— Волнует, Ваше императорское высочество, — ответил генерал-адмирал Меньшов, — мы приняли меры для минимизации ущерба, объект под охраной, всё идёт согласно плану.

— Ты не пробиваем, — покачал головой Михаил Владимирович, — отголоски твоей самодеятельности, твоего плана, уже досюда докатились.

— Прошу простить, досадное отклонение, — повторился Меньшов, — готов принять любое наказание.

— Готов, он, понимаешь ли, — раздражённо бросил великий князь, побарабанив по столу пальцами. — Да, Женя, — Михаил Владимирович обратил внимание на Разумовского, который, как школьник, поднял руку.