Скажи, что любишь (СИ)

Увидел – зацепила. Смешная такая была, задорная. Глаза сверкали.

— Так понравилась, что ты счел свои долгом этот блеск приглушить?

— Нет. По началу наблюдал со стороны и балдел. Я даже цветы тебе присылал. Тайком. Самый огромный букет, который только можно было сделать. Не стал бы говорить, но раз уж сегодня день правды.

В тот же миг перед глазами встает роскошный букет, который я получила на день рождения. На карточке подпись «от тайного поклонника».

— Это был ты?

— Да.

Не верю. Не могу поверить.

— Бордовые розы, перевязанные золотистой лентой?

— Вообще-то розовые в серебре, — снисходительно поправляет он, правильно разгадав мою уловку.

Розы действительно были розовыми.

Значит не врет. Действительно он.

Я на тот букет часами смотрела, любовалась, в тайне надеясь, что его прислал не просто тайный поклонник, а тот самый мужчина, от которого в груди разброд творился. С того момента я и решила, что эти цветы – мои любимые. Ведь они были такими же нежными и прекрасными, как и мои чувства.

— Я даже планировал пригласить тебя куда-нибудь. И наверняка бы пригласил. Но случился разговор с родителями и все изменилось. Я решил, что ты с ними заодно. Что ты просто избалованная девочка, привыкшая все получать по щелчку. И этот брак не только выгодная веха бизнеса, но и твоя капризная хотелка.

— Я не была ни с кем заодно, — горько поджимаю губы, — я просто радовалась, что могу быть с тобой.

В машине тишина, а у меня в голове наоборот гремят колокола. Кровь с трудом прокачивается по венам и каждое сокращение сопровождается ноющей болью.

Достаю оттуда пачку успокоительных, которые мне выдала Ирина Михайловна, и выдавливаю одну пилюлю.

— Свет?

— Все нормально. — рассеянно отвечаю я, — для профилактики. А то наговоришь сейчас еще чего-нибудь, и все. Хана моей выдержке.

— Мне замолчать?

— Не уж, Смолин, договаривай. Это не тот разговор, который хочется смаковать и растягивать. Хочу точку поставить.

Просто мечтаю об этом. Потому что мне сложно, потому что сердце ноет от обиды, потому что мысль о том, что все могло быть иначе больной птицей бьется в голове.

— Да, я вроде все сказал, — Кирилл неуверенно ведет плечами.

А в меня будто бес вселяется:

— У меня еще один вопрос. Очень он меня занимает. Почему все твои телки с такими губищами? В этом какой-то сакральный смысл, или это твой личный фетиш? Чтобы причмокивать было чем.

Кажется, мне удалось немного его смутить, потому что у Смолина вытягивается физиономия.