Скажи, что любишь (СИ)

Все равно узнает, так что лучше сразу все вывалить.

Мне удается взять себя в руки, и я снова разворачиваюсь к нему лицом, и снова светлый взгляд прилипает к животу. Намазано там что ли?

Я злюсь. Эта беременность принадлежит только мне, и чужое внимание я приравниваю к враждебному вторжению. Поэтому холодно чеканю:

— Только не говори, что ты из тех суровых снаружи, но очень трепетных внутри мужиков, которые узнав о незапланированном приплоде не пойми от кого, начинают умиляться «ой-ой-ой, я так счастлив, что скоро стану папочкой.

Серьезный взгляд переползает с живота на мое лицо. В нем до хрена всего намешано, вот только хорошего мало. Смолин отключает защитную заслонку и позволяет мне увидеть его истинные эмоции. Там сам черт от страха обделается и кинется наутек. Мне бежать некуда, поэтому просто жду, что будет дальше.

— Ты знала про ребенка?

— Издеваешься? Думаешь, все это время я считала, что поправилась?

Отчетливо скрипит зубами:

— Хорошо, спрошу по-другому.

Смешок сам слетает с губ:

—Ты вообще о чем, Смолин? Мы разве когда-то были вместе?

— Провоцируешь, — предупреждает сквозь стиснутые зубы.

Я знаю, но едкий сарказм не так просто держать под контролем. Не только Кирилла бомбит за хладнокровным фасадом, мне тоже не просто. Но его все-таки кроет сильнее, поэтому не выдерживаю и отвожувзгляд в сторону, но ни о чем не жалею:

— Конечно, знала.

— Почему не сказала об этом до развода?

Он действительно не понимает? Думает, что я должна была подбежать, локтями растолкать претенденток на его внимание и со счастливой улыбкой сунуть под нос полосатый тест? Серьезно?"

"— Зачем? Чтобы остаться удобной женой и дальше терпеть твои выходки? Чтобы об меня и дальше вытирали ноги ты и твои губастые избранницы? — насмешливо вскидываю одну бровь, — кстати, почему ты всегда выбираешь дам с такими свистками? Впрочем, не отвечай.

Не вру, ни капли, и он это прекрасно понимает. Гадаю, что он вывезет дальше, но Смолин выбивает почву из-под ног одной уверенной фразой:

— Как развелись, так и поженимся обратно.

Я аж дергаюсь от неожиданности. Может послышалось?

Хотя нет, ни черта не послышалось. Голубоглазый кошмар смотрит в упор, не сомневаясь в том, что будет так, как он захочет.

Прости, милый, но нет.

Качаю головой и горько смеюсь:

— Никогда, Кир. Слышишь? Ни-ког-да.

— Посмотрим.