Скажи, что любишь (СИ)

— Да, что ты знаешь о сложных мужиках…— ворчу себе под нос, а потом поднимаю взгляд и дёргаюсь, как от удара.

Это та самая Цаца, которая заложила меня в парке перед Смолиным.

Она ведь не о нем сейчас говорит?

Напрочь забываю о том зачем пришла, и вся превращаюсь в слух.

— Я уж к нему и так, и эдак, — небрежно крутит в руках яркий комплект, потом вешает обратно и берет черное кружево.

А я почему-то в этот момент думаю о том, что на мне хлопковые трусы в ромашку, и бюст с прокладками, чтобы не текло молоко.

Нервно поправляю курточку, внезапно почувствовав себя убогой.

На Цаце шубка по задницу, юбка кожаная и высокие сапоги на длиннющих ногах. Волосы цвета молочного шоколада блестят в свете ламп, ну и, конечно, смачные губы, подведенные розовым блеском.

— Ты что! — возмущается она на реплику невидимой собеседницы, — конечно стоит! Если бы ты его увидела, то поняла бы. Там одни глаза чего стоят. Голубые, светлые-светлые, а ресницы как смоль.

Точно про Смолина говорит.

— Так да, Кисунь, да.

Я тоже считаю, что надо брать быка за рога. Время идет, пора уже переходить на новый этап отношений. Выйду за него замуж, рожу… Грудь? — смеется, прикладывая к себе перед зеркалом полупрозрачный верх, — у него денег столько, что я заново себе и сиськи, и все остальное сделаю.

Чувствую, как щеки начинает калить. Злюсь, бешусь, и в то же время не могу вдохнуть во все легкие – что-то колет внутри, мучает, причиняя боль.

А губастая не замечает ничего, хотя я, уже не скрываясь, смотрю на нее в упор.

— Что я планирую? — кокетливо продолжает она, — Сейчас куплю оружие массового поражения и рвану к нему на работу. У него, знаешь ли, очень удобный стол в кабинете.

Она тихо смеется над своей шуткой, а я закипаю. Настолько, что иду следом за ней, когда она покидает магазин.

В какой-то момент я ловлю себя на вполне логичной мысли, что меня это не касается. Мы со Смолиным давно в разводе, он мне ничего не должен. Он и в браке не заморачивался с такой фигней как верность узам, теперь-то чего ждать?

О какой верности вообще может идти речь, мы ведь даже не вместе.

Он просто приходящий папаша своему ребенку. И то, что каждый вечер он у меня дома – не значит ровным счетом ничего. Остальное – только мои фантазии, и проблемы, соответственно, тоже только мои.

Останавливаюсь. Провожаю взглядом короткую юбку, и скрипнув зубами заставляю себя повернуть обратно.

Меня это не касается. Не касается.