Легенда о трех мартышках

Я нашла деталь, которая явилась последним куском пазла, сейчас он собрался весь!

Я сбегала в гардеробную, потом вошла в спальню Дегтярева и, держа в руках железную коробку из-под конфет, некогда подаренных мне на Восьмое марта Фимой Пузиковым, сказала:

– Мне очень нужен твой совет!

– Ну тогда понятно, – откликнулся полковник.

– Что? – удивилась я.

Александр Михайлович, продолжая сидеть в уютном кресле, положил ноги на пуфик.

– Завтра обещают тридцатиградусный мороз, за ночь температура резко упадет.

Я плюхнулась на диван.

– Слушай и не перебивай!

Когда мой рассказ завершился, часы показывали три ночи. Александр Михайлович некоторое время сидел молча, потом сказал:

– Здесь нельзя действовать с бухты-барахты.

– Понимаю, – кивнула я.

– Мне придется кое-что уточнить!

– Естественно.

– Водоносов скончался, Анна, откровенно поговорив с тобой, полагает, что ты успокоилась, – протянул Дегтярев.

Я кивнула.

– Конечно. Я сразу поняла, что в Дураково-Бабкино проживает не Анна. Достаточно было поговорить с людьми. «Королькова» соблюдала мусульманский пост, не прикасалась к конфетам, она курила, не увлекалась рисованием. Не буду повторяться. Лев убил Равилю и взял ее мобильный.

– Ладно, теперь сиди дома! – приказал Дегтярев.

Несколько дней я послушно выполняла приказ полковника, не высовывалась за ворота поселка, даже не ездила на станцию за газетами. В понедельник Александр Михайлович неожиданно вернулся домой очень рано, велел мне подняться в свой кабинет и сказал:

– Не имей сто рублей, а имей сто друзей. Я знаю почти полную картину случившегося. Ты была права! Слушай, что я разузнал.

Сергей Петрович Водоносов длительное время работал в КГБ. Как все сотрудники, он получал так называемый социальный пакет, в частности покупал в буфете на работе продукты, которые не появлялись на прилавках города: иностранные шоколадные конфеты, сырокопченую колбасу, икру. Сергей Петрович с юных лет хотел жить красиво, на службу в комитет он рвался не потому, что собирался охранять государство от врагов, а из чисто корыстных побуждений.