Легенда о трех мартышках

Сергей Петрович чиркнул зажигалкой:

– Не помните, куда ходили тогда со своей бабушкой?

Мое терпение лопнуло.

– Сто лет назад?

– Вы великолепно сохранились для дамы, перешагнувшей вековой юбилей, – неожиданно улыбнулся мой собеседник. – Я с трудом дал бы вам тридцать пять!

Отлично понимая, что его любезность вызвана исключительно желанием выудить из меня какую-то информацию, я тем не менее не удержалась от улыбки, но быстро погасила ее и сказала:

– Маленькая собачка до старости щенок.

– Красивая женщина прекрасна в любом возрасте, – отбил подачу Водоносов.

– Будем считать китайские церемонии законченными, – протянула я, – говорите.

– Ваша бабушка была уникальной женщиной, – произнес Сергей Петрович, – весьма нестандартного мышления.

– Если в столь завуалированной форме вы хотите сообщить мне о том, что Фася резалась в карты на деньги и была хорошо известна в подпольных игорных домах, то можете не стараться, я великолепно знаю о ее привычках и не осуждаю![2]"

"– Ежик, спрячь иголки, – по-детски отреагировал Сергей.

– Какого сына? – подскочила я. – У бабушки была дочь, моя мать!

– Нет, – покачал головой Водоносов.

Я попыталась прийти в себя.

– Вы хотите сказать, что Фася мать моего отца?

– Именно так, – подтвердил Сергей Петрович.

– Но она никогда не упоминала о нем! Ни единым словом! – растерялась я. – И я всегда полагала, что бабуля моя родственница со стороны мамы!

– Почему? – задал естественный вопрос Водоносов.

– Действительно, – призадумалась я, – может, просто принято считать, что дети остаются с мамами и их родственниками?

– В вашем случае вышло наоборот.

– Афанасия практически ничего не рассказывала о моих родителях, – ошарашенно протянула я, – но о маме она все же обронила пару слов, а вот папа был табу. Я считала, что он обманул невинную девушку и сбежал, поэтому несостоявшаяся теща вычеркнула его из памяти.

– И вас не удивляло, что Афанасия не скорбела о дочери? Не показывала вам фото? Не рассказывала всякие истории?

– Елена Ивановна и Иван Петрович погибли во время отпуска, – залепетала я, – мне в ту пору исполнилось несколько месяцев.