Ледышка или Снежная Королева для рокера (СИ)

И прижавшись щекой к его плечу, позволила унести меня в неизвестном направлении. На нас удивлённо пялились почти все, исключая Алёхина и отдышавшегося Харлея.

Те только понимающе усмехнулись, показав другу большие пальцы в знак поддержки и одобрения. А Харон так и вовсе сложила пальцы в знак «Виктори», довольно улыбаясь. Уж кто-кто, а она определённо не стала возражать против такого способа транспортировки упрямой подруги.

Особенно в исполнении именно этого мужчины. И то, что ей придётся ехать одной, Женьку, по-моему, нисколько не расстроило.

Но это я отметила мельком, тихо фыркнув и неосознанно крепче прижавшись к груди Верещагина. Где-то в глубине души шевельнулись прежние страхи, окатывая изнутри вымораживающим холодом, однако в этот раз я почему-то не стала заострять на них внимание. Лишь вздохнула, закрывая глаза и в кои-то веки пытаясь не анализировать и не раскладывать по полочкам собственную реакцию и свои ощущения.

Хватит. Я десять лет пряталась за своей ледяной бронёй… А сейчас очень хочу выбраться из неё, боюсь, но всё же хочу… И так как не в моих правилах отступать от принятых решений, то и сопротивляться Олегу я так как прежде уже не буду.

Глава 15.

Как говорят, всё познаётся в сравнении.

Олег думал, что испытал все оттенки беспомощности в тот день, когда напали на его хрупкую Ледышку. Он так же думал, что был зол сидя там, в её квартире и слушая тихий, с лёгким оттенком горечи и иронии голос девушки, рассказывающий так обыденно и в чём-то непринуждённо о том, что с ней произошло.

И каждый раз едва не умирал от страха, надежды и ненависти, переплетающихся между собой в клубок противоречивых чувств и эмоций. Хотелось схватить её, прижать к себе и никуда не отпускать. Но парень прекрасно понимал, что в том состоянии наделал бы больше глупостей, чем принёс бы хоть какую-то пользу. Поэтому и сбежал, уже на улице выдохнув и пару раз приложившись головой об капот джипа Алёхина.

Мих, конечно, его самодеятельность и приступ самобичевания не оценил, зато на душе стало несколько легче.

Брюнет стиснул объятия крепче, прижимая к себе почти невесомое (как ему казалось) тело его Ледышке, нисколько не возражавшей против его самоуправства. В кои-то веки.