Ледяное сердце не болит

А через секунду задняя дверца фургона растворилась. Внутрь хлынул яркий поток света. Надежда непроизвольно зажмурилась.

– Моя девочка проснулась, – раздался в тишине бархатистый мужской голос. Он звучал скорее удивленно и даже ласково, чем угрожающе. Тональность голоса была отчасти ей знакома. Однако кому он принадлежит, припомнить Надя не могла.

Она попыталась рассмотреть мужчину – однако не увидела ничего, кроме темного человеческого силуэта на фоне залитого ярким светом пространства.

– Веди себя тихо, – предостерегающе произнес похититель.

 – Будешь дрыгаться – я тебе, на хрен, уши отрублю. – Бархатистости в его голосе как не бывало.

И он волоком, за ноги, подтянул к себе Надю, а затем взвалил ее на плечо. Чувствовалось, что мужик силен и держать девушку ему не составляет никакого труда. Он обхватил одной рукой обе ноги Надежды и куда-то пошел. Голова ее болталась на весу лицом вниз – Надя открыла глаза и впервые смогла что-то разглядеть: то был бетонный пол в масляных потеках, который сменился затем такими же бетонными ступенями, ведущими вниз.

– Что вы делаете, отпустите меня! – крикнула Надя и изо всех сил дернулась. Из крика не вышло ничего, кроме нечленораздельного мычания, а попытка освободиться едва не привела к тому, что Надежда выскользнула из рук мужика. Тот успел перехватить ее за талию второй рукой.

– Будешь, стерва, дергаться, – спокойно предупредил, переведя дух, похититель, – гребнешься башкой на пол. Тихо лежи!"

"Лестница кончилась.

Запахло сыростью и потянуло затхлым холодком – натуральный погреб. Затем они прошли сквозь распахнутую дверь (она была металлической, заметила Надя), а потом мужик сбросил ее на панцирную кровать, покрытую старым матрацем. Сбросил – и, не говоря ни слова, вышел. И закрыл за собой дверь. И запер ее – щелкнул замок, и потом еще грохнул засов. А Надя так и не успела рассмотреть его лица, только фигуру: среднего роста, однако мощный, мускулистый, с широкими плечами.

Итак, она стала пленницей.

У кого, почему, за что?

Она не знала.

***– Опять ты, – с явным оттенком неудовольствия проговорил майор Савельев, когда Дима позвонил ему на мобильный.

– Надю похитили, – без предисловий сообщил Полуянов.

– Кес ке се Надья? – почему-то по-французски переспросил опер.

– Забыл? Моя девушка. Надя Митрофанова. Та самая, что была на фотографии с выжженными глазами.

– Может, она просто от тебя сбежала?

– От меня девушки не сбегают.

– Охотно верю.