Ледяное сердце не болит

В одноэтажных зеленых домишках под номерами 1А и 1Б наглухо заколочены окна, террасы прикрыты огромными листами ДВП. Судя по завалам снега у штакетника, в последнее время во дворы не только на машинах не заезжали, но и калитку не открывали."

"Зато соседний дом выглядит обитаемым. Двор за забором в полтора человеческих роста освещен прожектором. Въезд в ворота расчищен. На площадке у въезда – следы шин. Их еще не успел замести легкий ночной снежок.

Полуянов подошел ближе. Вгляделся в рисунок протекторов.

Из-за забора выглядывал добротный дом: кирпичный, в три этажа, да еще и с мансардой. Над высокой железной трубой поднимался легкий дымок. Ни одно окно не освещено – однако дом явно обитаем.

Ни на железных автоматических воротах, ни рядом нет ни звонка, ни домофона, ни номера дома. Однако Дима даже не сомневался: это – дом 4А, некогда принадлежавший покойному Воскресенскому.

Внутренний карман куртки приятно оттягивал пистолет. Полуянов на секунду задумался. Что ему теперь делать? Ломиться в ворота? Перелезть втихую через забор? Позвонить по мобильнику оперу Савельеву?

Однако тут произошло нечто, заставившее Диму напрочь отбросить раздумья.

Высокое зарешеченное окно на втором этаже особняка вдруг разбилось и осыпалось наружу дождем осколков. Похоже, в него ударили чем-то тяжелым изнутри. Затем за окном зашевелились гардины, за ними замелькали чьи-то силуэты.

А потом до Димы донесся – явно исходящий из окна – отчаянный девичий крик:

– Помогите!..

Крик стих на полуслове, полузадушенный, – однако и двух слогов оказалось бы довольно, чтобы Дима узнал голос. Полуянов готов был биться об заклад: голос принадлежал Наде.

Ни секунды больше не раздумывая, журналист подбежал к забору. Подпрыгнул, схватился за его верхнюю кромку. Подтянулся на руках. Перебросил ногу через забор. Перевалился сам – и прыгнул внутрь двора на снег.

***Надежда задыхалась в жестком объятии похитителя. Хрипела. Пыталась каблуком лягнуть его по коленной чашечке. Все бесполезно.

Маньяк был настороже. Он ловко уворачивался от ее ударов.

А потом Надя почувствовала острый укол в плечо. Дернулась изо всех сил. Раз, другой. Бесполезно. У маньяка железная хватка. И тут Наде разом отказали все чувства – будто бы ее накрыли тяжелым душным одеялом. И она, словно тряпичная кукла, повалилась на пол.