Ледяное сердце не болит

Заглянул в глазок ко второй пленнице. Та лежала навзничь, уставясь глазами в потолок. Кажется, телка журналиста дошла уже до стадии отупения и безразличия. Завтра надо будет ее растормошить.

А теперь – отдыхать. В тюрьме и на зоне Кай привык рано ложиться, рано вставать. Сейчас у него слипались глаза. День оказался слишком длинным и нервным. С раннего утра – посылочка для Романа Бахарева, потом – побег от журналиста… Возвращение в Гостиницу, кончина Марии, разделка ее тушки… Похороны ее останков в лесу… Напряженная беседа с гаишником… Потом – захват Жанночки… И все-таки это была настоящая жизнь.

Полная риска и приключений. Он благословлял тот день и час, когда ему пришла в голову идея Миссии. Идея воздать за свои страдания полной мерой…

Но сейчас он чувствовал себя выпотрошенным. Слишком много адреналина выделилось в кровь за сегодняшний день. Срочно надо отдыхать.

Кай прошел к себе на второй этаж. Даже не стал заглядывать в мониторы: показывает ли камера в комнате Митрофановой.

Все равно он сегодня ее чинить не будет.

Похититель скинул с себя всю одежду. Достал из аптечки порошок, приготовил раствор. Еле дождался, пока остынет. Покуда перехватил левую руку резиновым жгутом, поработал кулаком. Он заслужил небольшую награду. Затем набрал раствор одноразовым шприцем. Вены хорошо просматривались – он старался не злоупотреблять наркотиком. Кай воткнул шприц в вену. Он еще не успел полностью выпустить его, как по всему телу начало потихоньку разливаться блаженство.

Не раздеваясь, он прилег на кровать.

Усталость ушла бесследно. Блаженство нарастало. Будто бы вокруг заиграли оркестры, ударили фонтаны, рассыпались гроздья салютов. И в первый миг прихода сознание словно озарилось. На него снизошло понимание, как именно он будет мучить Митрофанову. Это будет не физическая, а моральная мука.

Он ее посадит на иглу. Он приучит ее к наркотику очень быстро. Порошка ему не жалко, его у Кая много.

И тут ему представилась ослепительная картинка: девушка стоит перед ним на коленях в своей камере и, захлебываясь слезами, вымаливает у него новую дозу. Картинка была такой яркой и такой острой, что он чуть не испытал оргазм в этот момент – а потом его унес поток разноцветных сновидений.

***К вечеру редакция, с одной стороны, отчасти пустела, но, с другой, в преддверии подписания столичного выпуска в ней нарастали топот и беготня.