Леденцы босоногой графини

Давно я не поднимала голову и не смотрела на небо, очень давно, всё больше под ноги, да по сторонам, закрученная жизнью, как банка солёных огурцов в подполе. А если хоть немного давать себе волю, то сколько всего прекрасного можно разглядеть, и людей, и природу, и вообще всё.

Банкет закончился, гости разъехались, домашние разошлись по своим комнатам, и мы с Данилой поспешили в нашу спальню, теперь уже на совершенно законных основаниях.

— Как я весь день боялся за тебя, — стоило двери легонько щёлкнуть замком, муж обнял меня, прижал к себе и замер, словно мы не танцевали только что под луной, и не целовались под пьяненькие возгласы Федота и компании «Горько!».

— Да, я тоже боялась, но обошлось. Мне кажется, что тут больше от меня зависело.

— От тебя?

Мы никогда не говорили о другом мире, о моей жизни там, о том, какая я была…

— Да, я была привязана к тому миру, уж не знаю, что произошло, прошлое ли это или совершенно разные реальности. Или это очередная фантазия Бога, или я сама сотворила в своём сознании этот придуманный мир, и меня сюда, к тебе привели мечты.

Поднимаюсь на носочки, обвиваю крепкую шею мужа руками, и сама нежно целую. Окончательно сводя с ума от счастья и себя, и его…

Дрожащими пальцами начинаю расстёгивать его рубашку, стесняясь сказать напрямую, что пора бы перейти к делу. Куда делась моя ирония и смелость, я не могу прошептать простые слова, что давно ждала этого момента?

Снимаю верхнюю юбку, нижнюю, крючки, пуговицы, завязки, как много всего лишнего, на что не хочется отвлекаться.

Замедляюсь, никуда не спишу, я наслаждаюсь долгожданным моментом, ведь если долго ждать, то нужно смаковать, ценить и получать удовольствие. Да и, что греха таить, я немножечко, совсем чуть-чуть дразню возбуждение мужа.

— Ты восхитительная, настолько красивая, что у меня захватывает дух, любовь моя, — горячий шёпот заставляет вздрогнуть и замереть, я оказалась спиной к нему, снимая чулки, пришлось упереться ножкой о креслице, вот и попалась в жаркие объятия. Под кожей разливается тепло, трепетным стоном отзываюсь на каждое прикосновение, оказываюсь прижатой к его крепкому, жаркому телу, чувствуя его грандиозное возбуждение.