Льдинка

И вообще, что такое жизнь, Дильс? Химическая реакция, в ходе которой выделяется немного тепла и шлаков, не более. Один мой покойный друг, с которого ты снял кулон, вообще говорил, что жизнь – это затянувшийся прыжок из материнского лона в могилу.

– А любовь? – неожиданно вырвалось у Златы. – Ты когда-нибудь любил?

Тух-Тух долго молчал, потом сказал:

– Любовь – это поцелуй над бездной. Это старая, слепая ведьма, которая пожирает дружбу и живет за счет нее. Вот что такое ваша любовь, люди.

И все, разговор резко прекратился, словно веревку перерубили.

Злата шла второй, сразу за норвежцем. Она совершенно не была удивлена необыкновенными стенами пещеры, сквозь золотистые вкрапления которых курился дым (как утверждал Дильс, кислород), ее абсолютно не тронули новые колонии сталактитов. Ее лицо оставалось бесстрастным и напряженным даже тогда, когда они оказались в пещере с кладом. Она равнодушно прошлась прямо по разбросанным монетам и камням, направляясь к отверстию, ведущему вниз.

"Пока Тух-Тух переговаривался с Дильсом, Тима подцепил ногой один из драгоценных камней. Он с глухим стуком откатился в сторону, и Тима усмехнулся. Теперь он променял бы всю эту бесполезную кучу золота и алмазов на пару банок тушенки или канистру с бензином. А лучше всего – на средство против той паутины из расплавленного металла. И на слабую, но хоть какую-то надежду, соломинку, что их наконец-то начали искать.

Между тем Дильс тихо охнул – к выступу была привязана веревка, и она исчезала в пещере. Значит, Артур там. Глядя на этот лаз, Тима почему-то подумал о домике на обочине, красивом и уютном, в котором живет семейка людоедов.

Злата присела на корточки.

– Дайте фонарь, – потребовала она, и Тима протянул ей фонарь.

Все сгрудились возле лаза, пытаясь рассмотреть, что там происходит.