Льдинка

 – Мы с ним, можно так сказать, давнишние приятели. Он умер практически у меня на руках и перед смертью отдал эту монету.

– А подробнее? – заинтересовался Дильс.

– Мы подобрали его на льдине, – через силу выдавил из себя Тух-Тух. – Мы рассчитывали, что они найдут ценности, и не спеша двигались к острову. Но… произошло то, что произошло. По непонятной причине вся группа погибла, а Клейн умер спустя час после того, как его втащили на борт. Но про монету никто не знает. Разве что мои покойные братья, которые уже у Одина.

– Что-то ты опять темнишь, Тух-Тух, – скептически произнес Дильс. – Значит, так, – он хлопнул ладонями по коленям. – Ситуация более-менее проклевывается. Перед нами, товарищи, типичный искатель халявы, лодырь. Вместо того чтобы трудиться на благо отечества, этот тунеядец и еще пара таких же лентяев ищут запрятанные сокровища. И что бы ты сделал, если бы все-таки нашел клад? – задал он вопрос, и Тух-Тух вдруг смутился, будто эта мысль никогда не приходила ему в голову.

– Никакого клада здесь нет, – уверенно подытожил Дильс.

– Монета, Дильс, – напомнил Тух-Тух, но Дильс отмахнулся как от назойливого комара:

– Откуда мне знать, где ты ее взял? Может, ты спер ее из музея.

Тух-Тух тускло улыбнулся:

– Ты сам не веришь в то, что говоришь.

– В общем, разговор окончен, – сказал Дильс.

– Нет, не окончен, – вдруг сказал норвежец, и Дильс удивленно моргнул.

– Какое сегодня число?

– Четырнадцатое января, – ответил Костя.

– От нас ждут известий, и ровно через одиннадцать дней независимо от результатов сюда из Норвегии прилетит самолет. Так что это и в ваших интересах. Самолет большой, и мы все уместимся, – добавил Тух-Тух, поскольку сам понял, что фраза насчет интересов прозвучала почти угрозой.

Дильс шумно прочистил горло.

– Наверное, всем пора спать? – сказал он. – Лично с меня хватит.

– Тима, что с нами будет? – едва слышно спросила Яна, когда они легли спать.

Юноша вздохнул. Как бы он хотел знать ответ на этот вопрос.

– Почему вы все время молчите? Этот Дильс как Сталин, все сам решает, – сердито проговорила она, и голос ее сорвался: – Я больше так не могу! Я устала, я грязная как свинья! Я хочу в нормальный душ, помыться… мне противно так жить, ты понимаешь?

– Яна, тише, – попросил Тима, в душе понимая, что отдал бы все на свете, чтобы оказаться снова в лесу, там, где они застряли.