Лед и пламя Тартара

Тебе не больно? – спросила Аня.

– Не больно. Но ты явно недоиграла в детстве в медсестру.

Не слушая, Аня продолжала деловито промывать рану.

– Тут справа у тебя какой-то шрам. Ты что, часто дерешься?

– Бывает, что и часто. Но все больше полосами, – признал Эдя.

– И сейчас у тебя полоса?

– Вроде того. А так я человек тихий. Вилка со стола упадет, я уже вздрагиваю, – с лицом хронически врущего пионера сообщил Хаврон.

Опустив руку, Аня посмотрела на порозовевшую ватку.

– Спасибо тебе. Это, наверное, судьба, – вдруг сказала она с посерьезневшим лицом.

– Какая такая судьба?

– Ты уже второй раз появляешься в такие минуты, когда... ну ты понимаешь... В принципе в этой ситуации не было ничего критического. Ты мог бы и не бросаться на Юрия. Он бы все равно ушел. У него не хватило бы духу ударить меня. Я первая дала ему пощечину.

– Ты поступила правильно. Мужчина должен держать себя в руках, – важно сказал Эдя. В эти минуты он искреннейшим образом забыл, как сам регулярно доводил свою сестру.

– На него это мало похоже... – задумчиво сказала Аня. – Обычно Юрий никогда не вел себя так, но сегодня он был в ярости. Ты с ним не знаком?

Эдя удивился.

– С кем, с Юрием этим? Конечно, нет.

– Тогда тем более странно. Никогда не видеть друг друга, и вдруг такая ненависть! Вы рвали друг друга как звери в лесу!

– А если бы я сказал, что мы знакомы: тогда рвите на здоровье? – улыбнулся Эдя.

Аня растерялась. Своим вопросом в духе Сократа Хаврон поставил ее в тупик.

– Нет. Но тогда ненависть может накапливаться постепенно. Капля за каплей. И потом прорывает. Понимаешь?

– Моя твою понимаешь, – заверил Эдя и вдруг ревниво спросил: – А кто тебе этот Юрий?..

Аня пожала плечами.

– Никто. То есть не совсем, конечно, никто. Он человек, которого я знаю и, который, как мне кажется, меня любит. Я закончила институт культуры и, как это часто бывает, пошла работать в фирму, не имеющую к культуре никакого отношения. Фирма торгует оборудованием для упаковки продуктов.

– Из-за этого типа?

– Не только из-за него. Сама работа была не для меня. Допрос окончен?

Эдя что-то промычал, чувствуя, что неосторожным вопросом нарушил хрупкую легкость их беседы. Сейчас же что-то изменилось. В ванной, где они с Аней стояли, стало вдруг тесно.